Ведьма сладкой деревни - Марин Сэнгель

поворачиваюсь и рассматриваю пейзаж, простирающийся впереди. Извилистая дорожка, выложенная желтой плиткой, ведет к огромному городу, освещенному тысячами огней. На переднем плане возвышаются массивные дома, украшенные сверкающими гирляндами, которые мигают в такт рождественской песни. Вдали мерцают елки, гигантские снеговики и огромные фигуры в виде имбирных пряников и подарков. Все расцвечено красками, пропитано радостью и теплом.

Увиденное поражает меня.

Шаг за шагом я приближаюсь к домам, украшенным к Рождеству. По мере того как подхожу к городу, воздух становится все теплее, а ароматы – приятнее.

Примерно через минуту я добираюсь до первых магазинов. Витрины блестят. Огни, блестки, марионетки, движущиеся мягкие игрушки и украшения в форме конфет. Я в восторге. Здесь столько всего, что глаза разбегаются. В крошечных деревнях, вокруг которых ездят поезда, рождаются настоящие истории. С потолка падает искусственный снег, заполняя витрину волшебством. Я невольно улыбаюсь, когда пингвины в костюмах начинают танцевать под ритм рождественской песни «Да здравствует ветер».

Из соседнего здания доносится другая мелодия, более оживленная и праздничная. Это кафе, и, кажется, там заняты все столики. За широким окном, прикрытым занавесками, мелькают тени. Я вдыхаю аромат горячего шоколада и печенья мадлен, которые только что вынули из духовки. За стеклом люди празднуют и веселятся.

То, как они танцуют и двигаются, вызывает желание присоединиться к ним. Но я не должна быть здесь. Я уже решила, что сегодня вечером буду как можно меньше пересекаться с жителями города. Чтобы никто из них потом не рассказал Матушке или Крёстной о том, что я была здесь.

Несмотря ни на что, я улыбаюсь. Не могу поверить, что такое чудесное место находится так близко к Литлвуду.

Я перевожу взгляд на маленькие продуктовые лавки, которые выстроились вдоль главной улицы.

Фонарные столбы, которые освещают их, украшены искусственным снегом и пестрыми цветочными гирляндами. Подойдя к первой лавке, я удивляюсь, завидев, сколько нуги лежит на столе. Тут все виды: мягкая и твердая, черная и белая, с миндалем и фисташками, с арахисом и кунжутом, в шоколаде и с цукатами…

Сама того не замечая, я протягиваю руку, готовая схватить любую сладость. От увиденного у меня текут слюнки, по телу пробегает дрожь. Вмиг я прихожу в себя и собираюсь уже было спросить у продавца, могу ли я взять кусочек нуги, как понимаю, что в палатке никого нет.

Мне кажется это странным, но, в конце концов, он мог просто ненадолго отойти. Может быть, он даже отдыхает в кафе, которое я видела.

Я перехожу к следующей палатке – со сладкой ватой, вишневыми пирогами, кремом, ананасами и морковью. Людей тут тоже нет.

На соседнем прилавке разложены яблоки в карамели и алые леденцы разных форм: в виде детских пустышек, мишек, спиралек или рождественских елок. Продавца здесь тоже нет.

На всех палатках, чтобы привлечь внимание покупателя, красными чернилами написана одна и та же фраза: «Ешьте что хотите».

Мне прекрасно известно, что нужно платить, чтобы попробовать эти сладости.

Матушка всегда нам так говорила. Еда, одежда, книги и школьные принадлежности не бесплатны. Я не дикарка и не собираюсь брать что-то с прилавков, даже если мне очень хочется. К тому же эта ситуация напоминает мне один из последних написанных мной рассказов. Моя героиня, девочка, мечтающая о приключениях и волшебстве, провалилась в нору. Там она чудесным образом нашла бутылочку, на которой было написано: «Выпей меня». Как только она это сделала, проглотив первую каплю, то начала уменьшаться.

Даже если это и звучит всего лишь как выдумка, я заложила туда особую мораль, и она мешает мне брать что-либо с прилавков. Я не хочу пострадать из-за простого желания поесть.

Разочарованная, я покидаю этот маленький рынок.

Проходя по главной улице, я на всякий случай поднимаю воротник пальто, скрывая лицо, но вокруг никого нет. Сколько бы я ни крутила головой по сторонам, ни всматривалась в дома или узкие темные переулки, я не замечаю ни души. Даже силуэты людей, которые ели и танцевали в кафе, исчезли. Я пытаюсь убедить себя, что это нормально, ведь уже поздно. И все же это Рождественский вечер – я думала, что на улице будут люди.

Проходит пара минут, и меня начинает одолевать скука. В этом вымершем городе мне нечего делать, кроме как гулять и любоваться огнями.

Все равно лучше, чем сидеть взаперти в комнате…

Однако я разочарована. Покидая Литлвуд, я рассчитывала пережить настоящее приключение, а вместо этого, уставшая, брожу среди домов и магазинов, похожих друг на друга. Украшения на них одинаковые, и витрины мне уже кажутся не такими красочными, какими я посчитала их, войдя в город.

Чем дальше я иду, тем меньше в этом месте ощущается дух Рождества. Музыки больше не слышно. Повсюду царит мертвая тишина. Фонари на столбах горят уже не так ярко. Свет становится молочным, более тусклым. Я не позволяю себе ничего есть, хотя сладкий запах манит все сильнее – настолько, что мне приходится начать дышать ртом, глотая свежий воздух, чтобы не обращать внимания на урчащий живот.

Раздается громкий бой часов. Я считаю удары.

Один…

Два…

Три…

Четыре…

Всего их двенадцать. Только сейчас наступила полночь.

Я хмурюсь.

Прошло больше времени, с тех пор как я тут оказалась…

Но я верно посчитала удары. На пустой площади я замечаю башню с огромными часами, утопленными в стену. Стрелки показывают, что сейчас действительно полночь.

Не понимаю.

Я вышла из приюта в полночь. С учетом времени, которое я потратила на прогулку, сейчас должно быть больше часа ночи…

Справа от меня раздается непонятный шум. Обернувшись на звук, я замечаю, что витрины всех магазинов погасли. Украшения на домах больше не горят, но главная улица по-прежнему залита светом.

Фонари на столбах мигают. Слышится треск электричества. Я догадываюсь, что скоро они погаснут. Начинаю нервничать, я собираюсь вернуться на главную улицу до того момента, как меня накроет тьма.

Но тут я замечаю еще кое-что, что останавливает меня. Лес. Еще несколько секунд назад его здесь не было. Вспоминаю, что прошлым вечером видела его сквозь ворота. Деревья запряжены в сбрую из растопленного льда, который стекает с ветвей, словно сверкающие каскады воды. На каждой ветке, как на рождественской елке, горят фонарики и висят небольшие пакеты, но отсюда я не могу понять, что в них находится. Я направляюсь в сторону леса, следуя за уличными огнями, но вдруг что-то, вероятно, шестое чувство, заставляет меня обернуться и посмотреть на город.

Вокруг меня происходит нечто ужасное. На моих глазах тени вырастают, выползая из-под экипажей,