Старый Грешник - Данил Чернов

— Вам нужно идти! В административный блок купола! Скорее, они закроют затворы!

— Наш фрегат на девятом причале, — проговорил Макс.

— Не успеете! — воскликнула Эля, схватив Тима за рукав. — До причалов идти десять минут по открытым галереям! Свет выключат раньше! Оставайтесь в агроблоке!

Макс бросил взгляд на визор: до гашения искусственного солнца оставалось двенадцать минут. Идти по пустой станции в темноте было глупостью.

— В агроблок, — скомандовал Макс. — Бегом.

Они заскочили в укреплённый административный корпус гидропонного купола. Это было бронированное помещение с метровыми стенами из бетона и стальными дверями, предназначенное для защиты урожая.

Внутри забилось ещё десяток рабочих купола. На их лицах не было ни улыбок, ни разговоров. Люди молча, в панике задвигали тяжёлые дубово-стальные засовы.

Макс лично подошёл к массивной двустворчатой двери. Задвинул три литых засова. Затем вытащил из кармана тяжёлый свинцовый брусок, данный шерифом Марковым, и навесил его на центральную дужку замка.

Фосфорные жилы на пластине вспыхнули мягким, зелёным рунным светом.

Заслон был поставлен.

«Три… два… один… Закат», — прошипел динамик.

Искусственное солнце над геодезическим куполом погасло.

Основной свет станции выключился с тяжёлым, сухим щелчком.

Административный корпус погрузился во тьму, перерезаемую лишь тусклыми синими лампами аварийного ночного освещения.

На станции «Затишье-4» наступила Ночь.

За стенами административного блока зависла глухая, мёртвая, противоестественная тишина. Ни гула вентиляторов, ни шума воды, ни шагов. Рабочие в углу сидели, сжавшись в комок и закрыв уши руками.

Тим сидел на скамейке у стены. Эля опустилась рядом с ним, судорожно прижавшись плечом к его рукаву. Тим, сам дрожа от неопределённости, осторожно накрыл её ладонь, пытаясь придать ей хоть немного уверенности. Эля не убрала руку — напротив, сжала его пальцы в ответ.

Макс стоял у бронированного окна, выходившего на территорию погружённого в синий мрак купола. За его правой рукой, положив ладонь на стилет, замерла Лилит. Нира наблюдала за датчиками визора.

За стеклом, в синем полумраке, среди ровных грядок гидропоники начали проступать тёмные силуэты.

Они шли медленно. Шаг за шагом.

Человеческие фигуры.

Они приближались к административному корпусу, и их бледные лица, обращённые к окнам, освещались синим светом ламп.

На этих лицах застыли вежливые, ласковые, безупречные улыбки.

Ночная Фаза началась.

Глава 15. Те, кто стучат в окна

В административном корпусе гидропонного купола пахло сырой землёй, холодным антисептиком и концентрированным животным страхом.

Тусклые синие лампы аварийного освещения выхватывали из тьмы сжавшихся в углу рабочих. Десяток человек сидели на корточках, прижавшись друг к другу, заткнув уши пальцами и уткнувшись лицами в колени. Никто не произносил ни слова. Любой громкий звук на этой станции в Ночную Фазу был равен приговору.

За бронированными окнами корпуса, выходившими на тёмные ряды гидропонных грядок, стояла противоестественная тишина.

И в этой тишине раздался первый звук.

Тук… тук… тук.

Сухой, вежливый, неторопливый стук ногтя по бронестеклу.

Макс не шелохнулся. Он стоял у стены в полуметре от окна, держа «Вепрь» у бедра. Его визор работал на минимальной яркости. По правую руку замерла Лилит — её алые глаза блестели в полумраке, а пальцы сжимали рукоять стилета.

За окном, среди синеватых теней подвязанных кустов томатов, стояли фигуры.

Их было четверо.

Они были одеты в обычную рабочую одежду станции: засаленные комбинезоны, фланелевые рубашки, лёгкие куртки. Никаких рогов, клыков или слизи. Внешне — обычные соседи по причалу.

Но их лица…

На их бледных, освещённых синим аварийным светом лицах застыли безупречные, ласковые, вежливые улыбки. Улыбки не смыкались ни на секунду. В их зрачках не отражался свет, а веки не мигали. Они просто стояли на гравии у самого окна и смотрели внутрь.

Тук… тук… тук.

Снова повторился вежливый стук.

Затем одна из фигур подалась вперёд.

Это была женщина средних лет в помятом зелёном фартуке с логотипом станции. Её лицо было до ужаса знакомым.

Из вентиляционной решётки, уплотнённой резиной, пробился голос.

Он был тихим, мягким, грудным, пахнущим тёплым домашним уютом:

— Элечка… Доченька… Ну что же ты там сидишь?

Эля, сидевшая на лавке в углу, судорожно вздрогнула. Её тело натянулось, как струна.

— Открой засов, Элечка… — продолжал ласковый голос из вентиляции. — Снаружи так холодно. Мама так скучала по тебе. Я принесла твои любимые сушёные яблоки… Ну открой, милая. Ручка двери совсем рядом. Сними эту свинцовую пластинку…

Эля медленно подняла голову. Её глаза были остекленевшими, гипнотическими. Она смотрела на улыбающуюся женщину за окном, и её пальцы сами собой начали распрямляться, потянувшись в сторону массивной стальной двери.

— Мама?.. — бескровными губами прошептала Эля.

— Не смотри! — выдохнул Тим.

Парень рванулся к ней, сгрёб её за плечи и развернул к себе спиной к окну.

— Не смотри на них, Эля! Не слушай! Это не твоя мама! — Тим плотно накрыл её уши ладонями, заставляя смотреть прямо в его испуганные, но отчаянно-решительные глаза. — Это твари! Это подделка!

Голос из вентиляции моментально изменил тон — в нём проскользнула едва уловимая, вибрирующая, метаболическая фальшь:

— Элечка… Кто это с тобой? Выгони этого мальчишку… Открой засов…

— Заткнись! — закричал Тим, поворачивая голову к окну и загораживая Элю собой. — Пошла прочь отсюда, тварь!

Эля уткнулась лицом в грудь Тима, судорожно схватившись за его куртку, и сжалась в комок, тихо плача. Тим обнял её обеими руками, крепко прижав к себе и непрерывно шепча ей на ухо: «Я здесь… Я с тобой… Не отдам тебя им…»

Макс поднёс визор к стеклу, включив максимальное увеличение оптики.

На лице улыбающейся «женщины» за окном не было ни одной капли пота. В воздухе перед её ртом не вырывался пар — в холодном воздухе купола она не дышала. Зрачки оставались расширенными до предела, фиксируя любое движение внутри комнаты.

— Что скажешь, Нира? — тихо спросил Макс через гарнитуру.

Нира сидела у переборки, прижав ладони к вискам и слегка зажмурившись.

— В них нет человеческого разума, Макс… — прошептала Нира. — В них вообще нет эмоций. Это пустые оболочки. Внутри них горит только один древний, холодный импульс — заставить человека снять Заслон. Они считывают память жертвы и генерируют идеальный голос из воспоминаний.

— Понял, — сказал Макс. — Значит, обычный имитатор.

Он посмотрел на центральную стальную дверь. Свинцовый брусок Охранной Печати висел на дужке замка. Его фосфорные жилы горели мягким, ровным зелёным рунным светом.

За окном улыбающаяся тварь приложила ладонь к стеклу, будто пытаясь нащупать щель, но не смогла сделать ни одного движения вперёд. Пока Печать висела на двери — аномалия не могла переступить порог.

Лилит шагнула чуть ближе к Максу, её