Режиссер Советского Союза 1-8 - Александр Яманов

Надо было закончить все дела по фильму. Вдруг на выходе из киностудии меня перехватывает Зельцер, явно нервничающий. Ничего не говоря, он потащил меня в сторону от центрального входа.

— А ты счастливый, Мещерский. Я это сразу понял. Данелия, Серова, а теперь эти итальянцы. В общем, танцуй. Атташе прислал запрос в Минкульт о показе твоего фильма на Венецианском фестивале. Ты даже не представляешь, что сейчас начнется!

Я сначала не понял, о чем скороговоркой выпалил Илья Моисеевич. Так замучился со всякими бумажками, что было не до этого. Но постепенно до моей тормозной головы начало доходить, что вот он шанс!

— Но ты особо не радуйся, — поумерил мой пыл Зельцер. — Обычно создается комиссия, которая должна утверждать состав участников. В твоем случае тянуть не будут, так как запрос идет от итальянцев напрямую.

И вот представительная делегация во главе с первым замом министерства культуры СССР Кузнецовым посмотрела фильм. Нашу группу вызвали перед светлые очи важных товарищей. Замминистра выслушивал какие-то комментарии от директора Высших курсов сценаристов и режиссеров Маклярского. Рядом скромно стоял Данелия и несколько сопровождавших большого начальника людей.

Через некоторое время замминистра оглядел нашу компашку, доброжелательно кивнув Серовой.

— Значит, это вы Алексей Мещерский, который виновен в творящемся переполохе?

«Это типа юмор у него такой?» — думаю про себя. Но быстро отвечаю, что так и есть, а это, мол, вся наша группа. Биг-босс заинтересованно посмотрел на Пузик, которая по своей привычке стала похожа на пятнистую свеклу. Гордиться надо, что на твою фигуру мужики запали, а не краснеть. Надо попросить Валентину Васильевну, чтобы провела дополнительный сеанс психотерапии среди белорусской интеллигенции по внушению уверенности в себе. Актриса не должна смущаться, только строго по сценарию.

— Не пойму, что в твоем фильме нашли итальянские товарищи, — продолжил чиновник через некоторое время. — Но ничего предосудительного или бросающего тень на СССР мы не обнаружили. Поэтому даю предварительное согласие на отправку картины в Италию. Надо только сделать субтитры, посольство обещало помочь. Успеете?

Маклярский заверил высокого гостя, что вопрос будет решен в ближайшее время. Только один из сопровождающих презрительно сморщил лицо. Я-то ему что плохого сделал?

— А субтитры только на итальянском или еще на английском? — решаю спросить, чтобы прикинуть объем работ.

— Эх, молодежь, — усмехнулись мне в ответ. — Фестиваль же в Италии. Зачем тебе там английский.

Логика у товарища железная. Судя по поддержавшим его чиновникам, они думают так же. Объяснять, что кино могут посмотреть не только итальянцы, я не стал.

— Нам готовиться к поездке на фестиваль?

Здесь комиссия во главе с Кузнецовым откровенно заржала.

— Ой, рассмешил. Тебе комедии надо снимать, Мещерский. Состав делегации утвержден еще в марте. Не переживай, в Венецию поедут достойные товарищи, представляющие советскую культуру и искусство. Или ты рассчитываешь там победить?

Начальственное горло опять издает громкий смех, а сопровождение услужливо подхихикивает.

— Нет, положительно тебе надо в комедию. И это, будь готов к вызову в министерство. Екатерина Алексеевна захочет с тобой пообщаться и может пригласить в любой момент. Нет, вы представляете, Италию ему подавай.

Начальственная рожа и сопровождение уже покинули помещение, а я все стоял столбом. Никогда не думал, что можно прирасти к месту. Может, это нервы или радость, но меня накрыло не по-детски. Чувствую, что кто-то меня тормошит за руку. Оборачиваюсь и вижу счастливые голубые глаза на веснушчатом лице.

— Мы победили, да? — срывающимся голосом спрашивает Пузик.

— Еще нет, Оксана. Это был первый шаг длинного пути. Но теперь я с него не сверну и дойду до конца. Обещаю!

Глава 8

— Ждите, вас пригласят, — произнесла секретарь строгим голосом и начала что-то строчить на печатной машинке.

В приемной больше никого не было. Не скажу, что обстановка была роскошной или гнетущей. Стол секретаря, шкаф, несколько стульев для посетителей… и практически всё. Ремонт тоже не впечатлял, разве что люстра такая… монументальная. Располагаюсь поудобнее и закрываю глаза.

Переутомился я, честно говоря.

Мне казалось, что суматоха была при монтаже и озвучке, но это было заблуждением. Работа над переводом и титрами просто выжала меня морально. Никогда не понимал нездорового пиетета наших властей перед иностранцами. Раз что-то нужно сделать или угодить западникам, то они в лепешку расшибутся. Вернее, заставят сдохнуть, но выполнить работу подчиненных. Может, я неправ, и все дело в одобрении Минкульта. Не хочу думать плохо о людях, от которых пока видел только хорошее. Но некий осадочек все равно остался. Присланный посольством переводчик быстро разобрался в тексте, и далее уже пошла техническая работа. Благо что картину резать не стали, и она в неизменном виде должна принять участие в конкурсе короткометражек.

На всякий случай я сделал английский вариант текста. В принципе, мой инглиш не так плох, но попросил тестя найти нормального переводчика. Обошлось мне это не очень дорого, скорее всего, из-за Андрея Филипповича, так как переводчик был его сотрудником.

За всей этой суматохой отношения с Зоей опять перешли в странную фазу, которую можно назвать затишьем на фронте. Мои локальные успехи ее как бы не интересовали. Когда я заикнулся про фестиваль, то получил только скептическую улыбку, и более к этой теме не возвращался. Не верит — и ладно. Раньше мы хоть с ней разговаривали, теперь только вместе едим и иногда спим.

— Товарищ Мещерский! Товарищ, проснитесь.

— А? Что?

Подскакиваю и чуть было не падаю со стула под насмешливым взглядом секретаря. Ничего себе задумался. Мне тем временем сообщают, что пора бы и на ковер к министру.

Фурцева сидела за столом и что-то черкала карандашом в блокноте. Через пару секунд она подняла голову и кивнула мне на большой стол для совещаний. Сажусь по ее левую руку и молчу в ожидании начала беседы. А она не такая уж низкорослая, хотя я уже привык, что люди здесь гораздо мельче, чем в моей эпохе. Элегантный костюм, красивая брошка и узнаваемая прическа. Я все-таки не совсем деревня и могу узнать некоторых советских руководителей шестидесятых. Вернее, точно узнаю Брежнева, Косыгина и Громыко, с остальными могут возникнуть проблемы. Надо, кстати, заняться этим пробелом в моих знаниях. А то вдруг не признаю какое-нибудь большое начальство! Эк меня понесло в далекие выси…

— Рассказывай, Алексей Анатольевич, как додумался до такого фильма. Ранее ты звезд с неба не хватал, если не сказать хуже, — строго произнесла министр, усаживаясь напротив.

Фурцева смотрит вроде сурово, но в уголках ее глаз притаилась смешинка, если я что-то понимаю в мимике. А меня вдруг накрыло косноязычие — опять