Режиссер Советского Союза 1-8 - Александр Яманов

— Наверное, ты в чем-то и прав. Лозунги у вас получились забавные и цепляющие одновременно. Но это же откровенный разврат. Что это за девиз — красивые девушки не для пьяниц? Да и деваха смахивает больше на какую-то американскую актрису или шалашовку. Я подобное к изданию не допущу.

Не знаю, с кого Самсон писал натуру, но девушка получилась жутко сексуальной, хотя была вполне себе одетой. А вообще — мощно нарисовано. Идущая под ручку с простым парнем красотка и пялящиеся на парочку молодые любители водки, оккупировавшие лавочку. Еще два проекта плакатов были выдержаны примерно в таком же стиле и носили антиалкогольный характер. «Любите, девушки, романтиков, а не пьяниц» и «В луже водки и богатыри тонут» тоже смотрелись сильно. На последнем плакате в луже, рядом со свиньей, лежал пьяный парень, а мимо шла девушка, презрительно скривив личико.

— Зато образно и доходчиво, особенно для молодежи, — начинаю спорить с министром. — Нынешние плакаты давно превратились в простую формальность и унылы до невозможности. Разве можно сравнить современных халтурщиков с ранними Кукрыниксами? Сатира и злободневность пропали, на их место пришел формализм и желание быстрее заработать на очередном «шедевре». И я в корне не согласен с вашей оценкой изображения девушек. Советские женщины — самые красивые в мире, я это точно знаю!

— Это откуда? За границей ты не бывал.

— Дело же не только в красоте физической. Мы самая читающая, а значит, думающая нация. Ни в одной стране мира поэты не собирают огромные залы, а за билетами на выставку не выстраиваются огромные очереди. Наша девушка — это сочетание природной и духовной красоты! Представительницам иных стран такое просто не дано!

— Силен ты в красноречии, Алексей. Чуть было и меня не очаровал, чего говорить о девушках, — улыбнулась Фурцева, выслушав мою пламенную речь. — Подумаю я над вашим пин-апом, только придумайте другое название. Нечего в страну очередную американщину тащить. Мы только переварили все эти твисты и прочие свинги. Для начала можно устроить небольшую выставку, а далее посмотрим на реакцию людей. В этом году на многое не рассчитывай, а лучше подготовь побольше плакатов, чтобы было из чего выбирать. Что у тебя там за фотографии? Показывай.

— Хм. А вот этого я точно не ожидала. Не обижайся, но все характеризуют тебя как человека излишне легкого и несерьезного. Даже без стержня. И вот такое! Но допустимо ли изображать советских рабочих в таком виде? Мне нравится, но подобные вещи надо согласовывать.

— Вы же работали на ткацкой фабрике, Екатерина Алексеевна. Кому, как не вам, знать, что это за труд. Если кто-то не понимает, что люди физического труда сильно устают, то мне стыдно за подобных товарищей. Поэтому я решил изобразить рабочего человека не улыбающимся и чистеньким, а после тяжелой смены. Мне кажется, такой образ должен понравиться нашим гражданам. Вы извините, но нынешние плакаты не цепляют. Здесь же мы хотим сделать полноценный календарь с актерами в образе, максимально приближенном к реальности.

— Опять ты критикуешь и придираешься к чужому труду, — уже беззлобно ворчит министр, разглядывая эскизы, прилагающиеся к фото. — Сам еще ничего не достиг, а гонору на десятерых. Ладно, оставляй свою папочку, буду думать.

Я с трудом удержался, чтобы не крикнуть: «Йес!» Боюсь только, что неправильно поймут и будет только хуже. Делаю максимально смущенное лицо и благодарю свою потенциальную благодетельницу.

— Но ты же прекрасно понимаешь, что многое будет зависеть от реакции на твой фильм. Никто не ждет победы, но хорошие отзывы критиков не помешают. Одно дело, когда новация исходит от талантливого и перспективного молодого специалиста, и совсем другое — когда рацпредложения поступают от товарища с сомнительной, даже подмоченной репутацией. В любом случае жду новых рисунков. Оставишь свой телефон Марине, моей помощнице — она с тобой свяжется, когда будет решение по календарю. Через нее и передашь новые работы.

Основная задумка, которая завладела мною поболее пин-апа, — это перекидной календарь, который в Союзе еще неизвестен. Я точно пока не видел подобного. Есть правда сомнения в возможностях отечественных типографий, что подтвердила Фурцева. Одно дело — газеты, и совсем другое — глянец А-3 формата, на пружине. Ладно, если одобрят, то буду погружаться в вопросы полиграфического производства.

— Надеюсь, ты понимаешь, что на «Мосфильме» тебе будет очень тяжело? — Фурцева весьма дипломатично описала ужас, который меня ожидает. — Ждем итогов фестиваля, но в любом случае переводим тебя на Горького. Хочется верить, что там ты никому больные мозоли оттаптывать не станешь и, тем более, бить морды. Что касается любителя молоденьких девушек, то я его приструню. Не нужно мешать личное и общественное. Если получится с твоим фильмом, то даже можешь рассчитывать на полнометражный. Советская власть всегда дает дорогу молодым и талантливым людям.

— Екатерина Алексеевна! Да я!.. Золотой вы человек! — вскакиваю в порыве чувств и не знаю, как выразить свою благодарность.

— Ладно, иди. Ты и так у меня лишний час отнял. Обаятельный ты баламут, Алексей. Вылитый гусар! — с улыбкой ответила министр.

— Марина, простите, не знаю отчества, — обращаюсь к секретарю после того, как продиктовал телефон.

— Можно без отчества, — слышу в ответ.

А она не такая и взрослая. Просто деловой костюм, очки и высокая прическа создают иллюзию, что перед тобой дама за сорок. Надо бы ей в следующий раз коробку конфет принести. Иногда хорошие отношения с помощниками значат больше, чем расположение начальства. Мелочей в моем деле быть не может, значит — налаживаю дружеские связи с Мариночкой. После ее кивка на просьбу воспользоваться телефоном, набираю Серегу.

— Еще дома? Едешь в студию? Я через час буду у тебя. Есть кое-какие новости.

Выхожу на Куйбышева, которая в моем времени Ильинка. Осматриваю улицу. Перед зданием стоят исключительно двадцать первые «Волги», и вообще — публика здесь непростая. Но мысли сейчас точно не об автомобилях заслуженных товарищей.

Если реально смотреть на вещи, то мне жутко везет в этом мире. Дело касается не только разрешения Данелии на съемки. Окажись Фурцева классическим советским номенклатурщиком, то моя режиссерская карьера закончилась бы сегодня. Но она — совершенно иной типаж чиновника. А еще понимаю, что личность прошлого Лехи сильно влияет на мои поступки. При всей своей скромности и нерешительности, он очень интересный персонаж. Эдакий дипломат по жизни. Человек неконфликтный, веселый и обаятельный. Плохо, что его перестали воспринимать всерьез, и дороги бы в профессию не дали. Но при этом он легко сходился с людьми, так как никому не завидовал и человеком был незлобивым. Потому у него