Вор из Маравеля - Эхо

не брезгуя даже маленькими. Но её взгляд всё равно хищно шарит по сторонам в поисках особо жирных, в воспоминаниях которых она могла бы купаться долго. Ведь большие помимо образов содержали ещё и убойную дозу чувств той самой красавицы из видений. Их она смаковала, словно свои собственные, не чувствуя отторжения. Это было восхитительно – чувствовать себя живой после невнятного состояния овоща, когда на каждую мысль приходится прикладывать усилие и тонну времени. Ощущение невесомых платьев, богатой жизни, исполнения лёгких, практически детских капризов. Ощущение крепкого плеча… отца за спиной. Отец не даст никому обидеть своё дитя – так почему бы и не обнаглеть слегка, если окружающие воспринимают это как милое чудачество?

Ещё.

Она не вела счёт времени, пребывая в блаженной неге от переваривания чужих воспоминаний, эмоций и… Чужих ли? Чем больше поглощала, тем ближе становилось осознание себя. На это ушло… Годы? Десятилетия? Она уже видела мир вокруг себя не в размытых тонах. Укрытое мелким песком дно, щедро разбавленное пористыми или гладкими камнями. Странное ощущение от каменеющих колониальных организмов, похожих на растения. Мельтешение рыб и подводных млекопитающих вокруг и внутри её… остова. Да, остова. Тела у неё не было. Бывшего тела, точнее. Нынешнее же её тело – это корабль. Честно говоря, в названиях кораблей она плавала, как бы смешно это сейчас ни звучало. Знала про фрегат, про корвет, про линкор. Но вот отличить корвет от фрегата, пожалуй, не смогла бы. А уж как именовать это чудо магической мысли… А под конец, когда поглощать уже было нечего, она смутно вспомнила, как она им стала.

Это случилось… Впрочем, уже не так важно, когда это случилось. Просто очень давно. Но если кратко, то она была дочерью адмирала, подготавливающего новейший флагман для своего флота к спуску на воду. И да, она была весьма избалованной особой, бесконечно влюблённой в море. Естественно, она пожелала прокатиться на новой игрушке отца. А отец, естественно, запретил ей, не желая подпускать дочь к потенциально опасному артефакту. Да только кто бы слушал старческое брюзжание, когда море манило и звало? Тогда она пробралась на склад и села в предварительно опорожнённую бочку, одну из тех, какие должны были переместить на корабль. Матрос, не подозревая о странном грузе, перенёс её на борт. Он торопился, и его можно понять. Десятки бочек, суета, аврал. Грозный капитан орёт раненым драконом, требуя грузить всё уже вчера. Дальнейший её путь из трюма к мостику описывать нет нужды. Важно лишь, что она оказалась у руля в тот момент, когда капитан Дорифант докладывал её отцу о готовности судна к отплытию и стрельбам. Стрельбы – это хорошо! И почему бы не порулить ей?! Она уже девочка взрослая, а папа слишком сильно заботится о том, чтобы с её головы не упало даже волоса. Только вот порой он слишком перебарщивает со своей заботой, когда ей хочется дикого ветра в тех самых волосах, чтобы они стояли дыбом!

А дальше… Дальше она запомнила лишь ощущение тёплого, лакированного дерева под подушечками пальцев, а следом пришло ощущение души, обнаружившей, что тело стало каким-то аномально большим, и теперь провально пытавшейся заполнить объём собой. Душа непривычно ёрзала, разбухала, теряя плотность, из-за чего появилось ощущение, что она становится едва осязаемой тряпкой. Какое-то странное ощущение?

Ещё она запомнила крики. Силуэты несущейся к ней команды, идущей за своим капитаном. Испуг, даже паника в глазах отца. Он бежал к ней, она видела его руки, протянутые к ней. И… свет померк для неё. Не было ни порта, ни пристани, ни команды, ни отца. Только вязкая темнота. А дальше уже известно, чем она занималась.

Она так хотела прогуляться по морю на могучем корабле. И что же? Вот оно – море. Вот он – корабль, в котором она теперь заперта. Купайся на здоровье, каракатица, наперегонки с какими-то мальками, облюбовавшими пушечный ствол в качестве своей персональной пещеры. Вот только живое вопреки всем бедам сознание не позволило ей впасть в уныние и начать оплакивать старую жизнь, жалуясь на происходящее первой попавшейся рыбине. Хотя очень хотелось высказать всем и каждому хотя бы капельку своего негодования!

Сходу оторваться от дна она не смогла – за десятилетия днище приросло так, что никакое раскачивание не помогало. Команда валялась в виде обглоданных скелетов на палубе, так что помочь было некому. Нет, иногда их кости шевелились, когда она особенно громко жаловалась в пустоту на то, что ей никто не помогает в нелёгком деле освоения судна. Как будто бы её воля звала команду, но… особой реакции не было. Ну да и пусть.

Глубоко под водой очень сложно судить о том, сколько прошло времени. Но по внутренним ощущениям у неё ушло не меньше недели на то, чтобы научиться управлять новыми возможностями. Тут как с телом! Двигаешь правой ногой – включается правый водомёт. Левой – левый водомёт. Качаешь туловищем – шевелится корпус. Водомёты изобрели лишь недавно… Ну как недавно? Когда разрабатывали этот корабль. Магический забор воды в пространственное хранилище, сжатие и выброс, толкающий корабль. Мощное потребление энергии в обмен на движение в любой штиль. Гордость магов её родины.

Двигаешь руками – хлещут в воде канаты. Управлением последними она и занялась. Возможно, будь у неё что-то ещё, она бы использовала другой способ, но… Её способ тоже был хорош! Применив значительно укрепившийся навык управления, она обхватила связкой канатов какую-то каменюку и бесхитростно начала долбить по облепившим её днище кораллам, откалывая их от себя и ослабляя хватку.

Через неделю каторжного труда, когда даже с призрачного лба готов был катиться пот градом, она вырвалась. Водомёты взвыли на пределе сил, выталкивая её по песчаному дну вперёд и вверх. Загудели артефактные помпы, безуспешно пытаясь вытолкнуть из трюма побольше воды. Медленно, очень медленно она начала подниматься, снося подводные скалы своим носом или скулами. Маневрирование в той ситуации означало потерю скорости и попадание в какую-нибудь очередную западню. Вперёд, только вперёд!

***

— Я проснулся, когда это недоразумение пыталось бороться с каким-то кальмаром, насевшим на её днище…

***

Корабль трясло. Скелеты, приросшие к палубе, казалось, уже готовы были оторваться и улететь куда-нибудь далеко по воле инерции. Время от времени их души, застывшие в киселе неосознанности, стегало эмоциями, принадлежащими не им. Злость на напавшего со спины противника. Ярость схватки, попытки скрутить нахала вьющимися подобно змеям канатами. Тихая паника