Эхо отражений - Геннадий Борисович Марченко

греха… Тем более он дорожил своим браком. Одним словом, несчастная девица родила сына, назвала Петенькой, а замуж так и не вышла. У купца был ещё и старший сын, ему-то он и передал своё дело после смерти, а у того сына ещё и свои дети были, так что Петя остался как бы в стороне от семейного дела. В итоге мальчика отправили учиться в 1-й Московский Императрицы Екатерины II кадетский корпус, который он закончил с отличием. Готовился связать свою жизнь с военной службой, однако в 17 лет после неудачного падения с лошади был сложный перелом, и Пётр до конца жизни остался калекой. То есть попросту хромым.

Она сделала последнюю длинную затяжку и загасила окурок в пепельнице.

— Пётр устроился чиновником в одном из тверских учреждений, женился, у него было трое детей. Не вникая в детали, скажу, что твой дед, будучи инженером, был после войны откомандирован в Зарыбинск, строить местную ТЭЦ. Приехал с женой и дочерью, да так они в Зарыбинске и остались. Вот, собственно, вкратце твоя родословная.

— Про деда знал, что он из Твери переехал с семьёй, а вот что было до этого, — поскрёб я вчерашнюю щетину. — Спасибо за интересный рассказ. Выходит, я потомок знаменитого итальянского архитектора… Надо же!

— Да, получается, мы с тобой хоть и дальние, но родственники. А теперь я расскажу тебе о зеркале. Карл Иванович получил его в подарок от итальянского купца за проект дома в Венеции. То есть, насколько я знаю, за проект купец заплатил, а зеркало ещё и от щедрот своих подарил, специально для супруги Росси, чтобы та в него по утрам гляделась, или собираясь на какой-нибудь бал. В то время прапрадед был женат ещё первым браком на итальянке. Причём сам купец не знал о чудодейственных свойствах зеркала. Просто годы спустя в один прекрасный момент Карл Иванович решил сменить потрескавшуюся от времени раму на новую, причём сделать это собственными руками. Тогда-то и обнаружился в полости старой рамы тайник, в котором лежала рукопись, вложенная туда, как оказалось, венецианским мастером XV века, изготовившем это зеркало. Неким Джованни Бертоцци. Возможно, ты где-то читал или слышал, что венецианские мастера владели секретом изготовления зеркал, с помощью которых можно было путешествовать во времени. Для большинства всё это казалось не более чем красивой сказкой, но…

Тут она сделала явно театральную паузу и снова атаковала моего слона, двинув пешку на b5. Вновь пришлось отступать. Я её не торопил, хотя тайна старинного зеркала просто-таки жгла мою душу.

— Рукопись была написана на старом венецианском диалекте, поэтому расшифровать её прапрадеду удалось не сразу, — наконец продолжила Росси, двинув ферзя на e7. — В итоге же Карл Иванович узнал, что это зеркало из числа тех, что могут перемещать своего владельца во времени. Стоит лишь окропить поверхность зеркала своей кровью. И получится это лишь у того, кто сделает это первым, после чего только его потомки, в которых течёт кровь первопроходца, смогут пользоваться этим зеркалом. Мне кажется, тут задействован какой-то генетический код, хотя что о нём могли знать в XV веке… Как бы там ни было, Карл Иванович и оказался этим самым первопроходцем.

Она сделала паузу, оценивая произведённый её словами эффект, а я подумал, сколько же крови впитало в себя это зеркало… Капля каплей, а за столько лет им пользовались, наверное, сотни раз.

— И где же эта рукопись сейчас?

— Увы, — вздохнула Росси, — она оказалась утеряна во время революции. Но знание, как им пользоваться, передавалось от потомка к потомку.

Тут ей собеседнице на колени запрыгнула Матильда. Собеседница погладила мурлыку и продолжила:

— Наверное, мне в чём-то повезло, что зеркало оказалось именно в моей семье. И секрет его знали только мы, наследники Карла Ивановича по линии прапрабабки Зинаиды Росси. Зинаида Карловна передала знания о зеркале своей дочери Александре, та Елене — моей бабке, а та уже своему сыну Андрею — моему отцу…

— Расстрелянному в 37-м, — напомнил я.

— Я вижу, Лев Эдуардович посвятил тебя в кое-какие нюансы нашего семейного древа, — грустно улыбнулась Мария Андреевна. — Отец не успел мне ничего рассказать — или не захотел в силу моего юного возраста — пришлось делать это бабке, благо она могла посчитать меня вполне способной принять эту информацию и не разболтать её подружкам. Которых, впрочем, у меня особо-то и не было. И в 14 лет я впервые отправилась в прошлое.

— Одна?

— Да, такова особенность зеркала, оно пропускает сквозь себя только одного человека, того, кто активирует его при помощи своей крови. Провести с собой никого нельзя.

— То есть только прямые потомки Росси? А ваша мама?

— Мама? О секрете зеркале могли знать только те, в ком текла кровь Росси — таким было условие прапрадеда, передавшего этот артефакт своей дочери вместе с подробными инструкциями, как им пользоваться. Моя мама, как ты понимаешь, не принадлежала к роду Росси, и зеркало использовала лишь для того, чтобы в него глядеться время от времени. Что меня, признаться, порой немного смешило. Ах, мамочка, знала бы ты… Такие вот мысли порой проносились в моей голове. С другой стороны, пользоваться зеркалом я могла очень и очень редко. Дело в том, что эффект перехода работает только в тёмное время суток, когда на небосводе властвует луна, пусть даже скрытая облаками. И то три дня — вернее, ночи — в месяц: на растущей луне, в полнолуние и на убывающей луне. Наиболее точным переход получается именно в полнолуние: человек попадает в то время, какое устанавливал, иногда с точностью до нескольких минут.

— А-а-а… Кхм, — прокашлялся я. — И как это самое время можно установить?

— На самом деле здесь ничего сложного. Нужно просто как следует сосредоточиться и мысленно представить календарь с годом и датой. Главное — провести ритуал от полуночи до рассвета. Из зеркала ты выйдешь в то же самое время, но уже в прошлом. И там, где это зеркало находилось в тот момент. А обратно можешь вернуться в любое время, хоть ночью, хоть днём. В этом есть свой большой плюс. Всего лишь снова нужно покормить зеркало своей кровью.

— Угу, — кивнул я. — Так куда же вы… хм… отправлялись?

— В 1 июля 1910 года. Бабушка сказала, что в это время в квартире — а тогда вся квартира принадлежала Росси —