Охотники за потусторонним. Книга 2 - Евгений Прядеев

Он осмотрелся. Вот моют свежую иномарку перед забором, рядом сидит девочка лет трех и смотрит на процесс, дальше в открытом окне второго этажа, под самой крышей, дядька почти пенсионного возраста пытается приладить кусок пластика под крышу.

Еще чуть дальше на скамейке, подставив лицо солнцу, сидела женщина лет сорока-пятидесяти — столь неопределенного возраста и занятия, что Костик решительно направился к ней. Чего других от дел отвлекать?

— Здравствуйте, — бодро поприветствовал он женщину.

Та приоткрыла один глаз, смерила незнакомца оценивающим взглядом, затем резво опустила голову, разгладила платье, идеально подходящее для сельской местности, и посмотрела уже более вежливо:

— Ну и вам не хворать. Вы чего проповедуете?

— Я?.. — растерялся на миг Костик.

— Сами посудите: деревня старая, интернет нам провели, телевидение есть. Продавать что-либо бессмысленно. Значит, вы что-то проповедуете. Учение о ком-то. Или чем-то.

Тут Костик растерялся окончательно.

— Да нет, ничего не проповедую, — ответил он под грохот пластика, который вырвался из рук дядьки предпенсионного возраста, и улетел на траву. — Я детей ищу.

— Детей? А зачем?

— Пропавших детей ищу, — повторил Синев, чуя что-то неладное. — В разных деревнях исчезли дети. И много.

— Полиция, значит? — оживилась она.

— Да, — немедля ответил Костик. Калейдоскоп ролей в глазах местной жительницы не вызвал у него ничего, кроме сомнений в ее адекватности.

Та медленно встала, явно о чем-то размышляя: легкая заторможенность заставила Кощея подумать, что колдуны и тут уже успели поработать, но вдруг взгляд ее просветлел:

— Маша! — громко крикнула она через забор. — Маш! Дочка моя, ей четырнадцать, — пояснила женщина, когда с участка никто не ответил. — Пройдемте, посмотрим, вдруг чего случилось.

Синев быстро взвесил все за и против. Несмотря на внутренний протест он все же прошел на участок, не очень ухоженный, как и сам дом снаружи: облупившая краска, подгнившие над землей доски, провисающий подбой под шифером. За забором стояла пустая будка, а ржавая цепь намекала, что собаки здесь не было уже давно.

— Маша! — кричала женщина, продолжая идти вглубь участка.

Затем остановилась.

— Вот же чертовка, а! — он ткнула руки в бока. — Я зайду в дом, а вы посмотрите здесь, может… она у меня немного того…

Синев собрался. Девочка явно не проходила по возрасту для ритуала, и он понял это еще на улице, но разрушить легенду работника полиции с первого же дома он не мог. Пришлось адаптироваться. И терпеть.

В доме что-то грохотало, а сам он, озираясь по сторонам, глянул за угол, посмотрел по ближайшим зарослям, зная, что там, скорее всего, никого нет. Надо же было так умудриться загнать себя в ловушку!

— Тут никого! — крикнул он.

— Сейчас! Иду! — в доме раздались шаги, снова грохот, а потом все стихло.

Кощей тоже застыл, вытянулся, прислушиваясь.

— Извращенец! — протянув последние слоги на замахе, женщина, оказавшись за его спиной, саданула Костику мотыгой по лбу, едва он успел повернуться. — Девочек ему подавай!

— А-а-атставить насилие! — выдал Семен, появившийся возле калитки вместе с Кешей и Кузьмичом, что оставил ружье в «солярисе».

— А вы еще кто? — женщина воткнула мотыгу в землю, уставившись на троицу. — Тоже девочку ищете?

— Полиция, — Семен сунул под нос женщине корочки, заботливо сохраненные со времен службы.

— Полиция? — расстроенно протянула женщина, отпуская мотыгу, которую, похоже, все равно готовилась применить. — А… а этот тоже с вами?

— Лучший оперативник, между прочим! — со всей суровостью ответил бывший полицейский. — У него, как у собаки, нюх.

— А-а-а… — как-то совсем поникла женщина. — Да у меня дочка тут пропала… и я…

— Извините? — окликнул компанию со стороны калитки мужчина, в котором Кощей, стерев кровь с века, признал соседа этой женщины, который прилаживал кусок пластика к своему дому. — Нет у нее никакой дочки. Утопилась три года назад, вот она и… того, — тихо добавил он, отведя взгляд от Семена.

Кузьмич, напротив, обратился в слух, одними глазами показывая Кеше на дом. Та напряглась. Вороновской чуйки у нее не было, но что что-то не так. Но не с женщиной.

— А я… да! Юродивая! — вдруг переменилась в лице женщина. — Валите все отсюда!

— Идем, — шепнул Семен, помогая Кощею подняться. — Похоже, нечего тут делать.

Что-то бубня себе под нос, женщина пошла в дом, а ее сосед отправился вместе с четверкой.

— Я, как заметил, что вы внутрь пошли, сразу засобирался, — сообщил он. — Только вот с крыши-то небыстро слезешь. Жалко ее, — и тяжко вздохнул.

— Знаешь, где жалко? У пчелки в попке, — заявил Кузьмич, хватая мужика за грудки. — Ты что, сволочь, провести меня решил?

— А… я… нет… — мужик взялся хватать ртом воздух.

Костик покрутил головой — с улицы всех, как ветром сдуло.

— Ну-к, сынок, — Кузьмич лихо повернул мужика к Семену, буквально впихнув ему в руки, — его за калитку и держи покрепче. Из этих самых он! А мы с красавицей пойдем в разведку! — и уверенно постучал в дверь. — Девочка там. Уж я-то чую, — добавил он, многозначительно задрав указательный палец.

Глава 8

Девочка

Кузьмич оказался мужиком решительным, но вежливым. Поэтому сперва хорошенько замахнулся, точно хотел одним ударом кулака дверь выбить, но потом заосторожничал и постучал одними костяшками пальцем.

— Уходите! Не открою!

— Эка невидаль, — фыркнул Кузьмич, а потом тихонько шепнул Ольге: — Чуешь?

Ольга зажмурилась. Четкости не было, как и полного понимания. Обычно, если ей и удавалось поймать момент, это происходило в миг выброса адреналина. А сейчас она отчего-то была спокойная — и компания Кузьмича явно была тому виной.

— Вижу. Не совсем получается у тебя. Потому что дару твоему наставника не было, — Кузьмич понимающе кивнул. — Много вас таких, кто имеет, но не умеет. Ладно. Успеется.

Он взмахнул ладонью и замок в двери щелкнул.

— Если что, ты же понимаешь, что женщина тут не при чем? Юродивая она — такая и есть. Используют ее. Так что если вдруг… Тише-тише, дамочка, мы не к вам, мы на этаж пониже, — добавил он, когда в захламленной передней женщина, только что лупившая Костика мотыгой, вжалась в старое ободранное кресло. — Ошиблись мы, — продолжал болтать Кузьмич, дав отмашку Ольге. — Сейчас дверку найдем — и все. И уйдем. Хорошо?

— Хорошо, — почти гипнотически протянула женщина.

— Нашла! — Кеша дернула кольцо в люке на полу, потянула на себя.

Из открытого люка пахнуло сыростью и плесенью. Ольга отвернулась, прикрыв рукавом лицо.

— Чернота людская во всей ее черной красе, — продолжал ровно бубнить Кузьмич, точно все еще с хозяйкой дома болтал, а не переключился