Скальпель против вампиров - Аргус

кровь в венах постоянно обновляется и циркулирует под высоким давлением, внутренний антиоксидантный барьер временно справляется с фотолизом. Вампир, напитавшийся «от пуза», может до получаса находиться под прямыми лучами солнца без маски и очков — его ткани сгорают и регенерируют с одинаковой, бешеной скоростью.

— Но эти идиоты не понимают главного патологического дефекта, — Александр жестко постучал пальцем по стальной кромке стола. — Как врач, я вижу здесь классическую гиперкомпенсацию с последующим системным откатом. Если ты раскачаешь метаболизм мертвой ткани до такого уровня, ты потеряешь контроль. Вирус сожрет остатки твоего человеческого мозга. Ты превратишься в бездумную, вечно голодную тварь — ментального инвалида, который не сможет связать двух слов, а будет только убивать. А никто из людей с этим мириться не будет. Они просто начнут убивать нас как бешенных собак! Всех, без всякого разбора! Лилит потому и держит нас в черном теле, потому что это единственный способ сохранить рассудок на протяжении тысячелетий! Но радикалы из подполья считают Лилит старой выжившей из ума дурой и трусихой. И судя по этому второму телу, они нашли способ обойти её запреты. Они организовали нелегальный промышленный сбор крови.

— А какая третья версия? — спросил Борис, возвращаясь к началу разговора.

— Версия три, что это медицинский фейк, а кровь слили заранее, — угрюмо ответил Александр, — это самая пугающая версия, учитывая профессиональный характер проколов. Возможно, жертву обескровили в условиях полноценной операционной или лаборатории через стандартные катетеры, где кровь ушла в медицинские резервуары. А эти два красивых четырехмиллиметровых отверстия на шее были сделаны уже на пустом, мертвом теле и искусственно шприцованы консервирующим полимером.

— Но зачем? — вконец запутался хирург.

— Идеальная инсценировка. Кто-то очень хотел, чтобы Стражи нашли именно «классический вампирский труп» с четким молекулярным маркером нашей общины, чтобы спровоцировать войну. Борис, посмотри на трупные пятна, — вампир указал пинцетом на спину женщины. — Их почти нет. Если бы ее пил живой, голодный вурдалак, на теле остались бы следы предсмертных судорог, гематомы от пальцев на плечах, хаотичные повреждения. А здесь — стерильная, хладнокровная откачка. Нас системно и очень технично подставляют.

— А кто может этого хотеть, и иметь возможность это сделать? — хмуро спросил бывший лекарь.

Глава 9

История вампиризма в России

— Если третья версия верна, профессор, то враг сидит среди нас. Нашей общины, или других вампиров. У кого еще есть доступ к чистому вирусному полимеру и хирургическому оборудованию?

— А как мы это узнаем? — поинтересовался Борис.

— Это мы узнаем, когда я проведу молекулярный анализ этого штамма, — отрезал Александр, — А теперь давай снимем простыню с третьего стола. Предчувствие подсказывает мне, что там нас ждет финальный элемент этого безумного пазла.

Он решительно повернулся к третьему столу, на котором лежало плотное тело мужчины.

— Ладно. Теперь я точно знаю, что искать. Если подполье качает кровь для штурма новых способностей, третий труп, возможно, покажет нам их техническую базу. Снимаю простыню. Посмотрим на их «высокие технологии».

Они подошли к телу номер три. Третий труп принадлежал мужчине плотного телосложения. Осматривая его шею, хирург обнаружил такие же аккуратные парные проколы, как и у второй жертвы, с высоким содержанием вирусного полимера. Но когда доктор решил провести стандартное секционное исследование грудной клетки, его скальпель уперся во что-то твердое под кожей в области грудины.

Профессор сделал глубокий Y-образный разрез и раздвинул ткани ретрактором. Из грудной клетки жертвы не вылилось ни капли жидкости. Сердце мужчины было на месте, но оно было модифицировано.

В правое предсердие и верхнюю полую вену покойного были вживлены тончайшие силиконовые катетеры, соединенные с миниатюрным плоским портом, скрытым под большой грудной мышцей.

— Это что за хрень такая? — удивился хирург.

— Эвакуационный порт для забора крови, — прошептал вампир, — Этот человек был подготовлен. Его не просто случайно поймали на улице. Из него выкачивали кровь системно, через медицинский порт, а укусы на шее были сделаны уже после его смерти, чтобы пустить Стражей по ложному следу!

Доктор резко выпрямился и швырнул скальпель в лоток. Картина преступления, созвавшего экстренное собрание Совета вампиров Москвы, перевернулась с ног на голову.

— И что? — спросил профессор, — они думали, что судебные эксперты этого бы не нашли?

— Нашли, но всегда можно сказать, что это были катетеры для введения лекарств, или что-то подобное, — отмахнулся упырь, — боюсь, у нас огромные проблемы. Нашу общину подставили под удар Стражей, и сделал это кто-то из своих. Кто-то, у кого есть доступ к высоким медицинским технологиям и нашему штамму полимера.

— Зачем им это? — спросил Хирург.

— Если это из наших, то это борьба за власть. Кто-то хочет сместить Лилит с ее места. А если это чужаки, то это борьба за место. Возможно, кто-то хочет натравить на нас Стражей, чтобы не нас всех перебили, а потом они займут освободившееся наше место.

— Что же нам сейчас делать? — уточнил профессор.

— Думать! У китайцев иероглиф «кризис» состоит из двух частей. Одна обозначает опасность, а другая возможность, — начал живоглот.

— Это очень известное утверждение, но оно является частичным заблуждением, — возразил бывший лекарь, — Китайское слово для обозначения кризиса, это 危机 (wēijī). Оно действительно состоит из двух иероглифов, но их значения часто переводят не совсем точно. Вот разбор иероглифов:

— 危 (wēi) — означает «опасность» или «опасный». Здесь всё верно.

— 机 (jī) — вопреки популярному мифу, сам по себе этот иероглиф не означает «возможность». Его коренное значение — «критическая точка», «триггер» или «механизм».

В чём суть этого заблуждения? Иероглиф 机 (jī) действительно входит в состав слова «возможность» (机会 — jīhuì, буквально: «встреча критических точек». Однако сам по себе в слове «кризис» он означает скорее «переломный момент» или «решающий миг», когда ситуация может повернуться как в худшую, так и в лучшую сторону. Популяризатором мифа о том, что кризис, это «опасность + возможность», в западной культуре стал президент США Джон Кеннеди, который часто использовал эту метафору в своих выступлениях в начале шестидесятых голов двадцатого века, — закончил хирург, — про угрожающую нам опасность я понял. Да, и кто такие Стражи? А какая представляется возможность?

— Давай по порядку, — предложил кровосос, — начнем со Стражей. Отличный вопрос, профессор. Если мы собираемся воевать или договариваться, мы должны четко понимать структуру