Игра без сохранений - Кирилл Мальцев

Родгар и Гида переглянулись. Фиран продолжил:

— Наверное, прозвучит глупо, но, когда будете ложиться спать, попробуйте, не знаю, помедитировать что ли. Отрешиться от всего лишнего и попытаться принять воспоминания Родгара и Гиды. Я сделаю то же самое.

Ребята кивнули. Родгар допил вино.

— Значит, завтра найдем Эмерика. Потом того, кто поможет нам вернуться домой. А пока — спать. Завтра будет долгий день, — подвёл итог Фиран, вставая со стула.

Гида свернула карту и поднялась следом. Родгар задержался на мгновение, будто хотел что-то добавить, но промолчал и тоже встал.

* * *

Гида умылась, переоделась и села на край кровати. Закрыв глаза, она попыталась отрешиться от всего лишнего.

В соседней комнате Фирандаэль сидел на полу, скрестив ноги. Он слушал ветер, гуляющий по ночным улицам Астариса, скрип половиц и собственное дыхание. Потом позволил памяти подняться из глубины сознания.

Родгар поставил меч у изголовья, так, чтобы можно было дотянуться до рукояти, и лёг. Стоило его голове коснуться подушки, как он провалился в сон быстрее, чем ожидал.

Общий зал опустел. Бард спал, прислонившись к стене, сжимая в руках свою лютню.

* * *

Костя проснулся от холода. Это был не холод снаружи: окна лазарета Анклава оставались закрыты. Холод был внутри. Чуть левее сердца, казалось, застыл комок льда.

Костя ещё немного полежал, вглядываясь в руны на потолке и стараясь привыкнуть к этому ощущению.

Ведьма. Метка. Сон.

Образы путались и сменяли друг друга.

Он сел на кровати. Тело плохо его слушалось.

Сколько же я проспал?

Костя встал на холодный каменный пол и замер. Он попытался почувствовать воду. Как в день, когда он попал в Элланор.

Ничего. Пустота.

— Давай, — прошептал он, вытянув руку ладонью вверх. — Ну же!

Стихия не откликнулась.

Костя огляделся в поисках своих вещей. Они лежали на столе, аккуратно сложенные. Рядом лежал амулет, выданный ему наставником Волденом.

— Точно! Амулет! — воскликнул Костя и бросился к столу.

Стоило ему коснуться амулета, как комнату озарила вспышка, и единственный синий камень, связанный со стихией воды, пошёл трещинами.

— Нет. Нет. Нет! — прокричал Костя. — Да что происходит?!

За дверью послышались шаги.

— Эмерик? — из-за двери раздался голос Гуннара. — Всё в порядке?

— Да! Минуту! — ответил Костя. Он надел амулет на шею, быстро оделся и открыл дверь.

Гуннар выглядел гораздо лучше — всё ещё в бинтах, но стоял он уверенно.

— Ты кричал, — заметил Гуннар, оглядывая Костю. — Всё в порядке?

— Да, — стараясь звучать как можно увереннее, ответил Костя. — Испугался, что проспал посвящение.

— Магистр Волден сказал, что ты уже прошёл его, — Гуннар прищурился.

— Ещё нет. Но пройду… Как и все.

— Упёртый? — Гуннар одобрительно улыбнулся. — Хорошо. Пойдём. Ты же не против, что я тебя провожу?

Костя не стал возражать. Они вышли в коридор. Светильники с волшебным огнём горели вдоль стен. Костя на секунду задержался возле одного из них — того самого, из которого недавно пытался тянуть силу и чуть было не обжёгся. Отклика не было. Только холод внутри.

* * *

— Скорее! Мы же всё пропустим! — воскликнул ребёнок лет восьми, изо всех сил пытаясь тянуть за руку маму, которая разговорилась с уличной торговкой сладостями.

Родгар, Фиран и Гида, улыбаясь, прошли мимо. Дорогу найти было нетрудно. Посвящение считалось одним из главных празднеств в Астирии, и все, кого они видели на улицах, шли в одном направлении — к площади Стихий.

Площадь Стихий располагалась в самом центре Астариса — большая арена, вокруг которой магами земли были возведены каменные трибуны. Места стремительно заполнялись зрителями.

Неподалёку от арены торговцы раскладывали свои палатки и заполняли их товарами. Рядом стояла небольшая сцена, на которой к выступлению готовились музыканты.

— Как же здесь… Сказочно, — восторженно заявила Гида, разглядывая детвору, которую слабыми всполохами огня отгонял от себя послушник в красной мантии.

— Поспешим, — поторопил их Фиран. — Иначе мест не достанется.

Словно услышав его, в одной из башен Анклава глухо ударил колокол. Раз. Другой. Третий.

Посвящение начиналось.

* * *

Алексар заваривал травяной отвар, когда со двора послышался яростный лай Голди. Отложив кружку, он взял меч и, кутаясь в старый тулуп, вышел на крыльцо.

Собака перестала лаять и перешла на рык — низкий, утробный.

— Что, девочка? — Алексар присел возле неё и погладил.

Между деревьев, в том месте, куда был устремлён взгляд Голди, началось движение. Первыми вышли двое волков. Их шерсть была обуглена, а вместо глаз чернели пустые провалы.

Алексар выпрямился и перехватил меч поудобнее.

— Голди, в дом, — тихо приказал он.

Собака не двинулась. Лишь прижалась ближе к ноге хозяина и продолжила рычать.

Волки остановились на краю двора. Из их открытых пастей сочился кровавый дым.

Следом за ними, из тени деревьев, вышел демон.

Он был угольно-чёрным и неестественно высоким. Между чёрными пластинами его тела тлел красный жар, и там, где он ступал, снег с шипением таял.

Алексар поднял меч.

— Ты зря пришёл сюда, — спокойно сказал старик. — Их здесь нет.

Цепи на плечах демона зашевелились, издавая противный скрежет.

— Это уже не важно, — пророкотал демон. Он взмахнул когтистой рукой, и волки беззвучно бросились на старика и собаку.

Голди набросилась на того, что был справа. Она с размаху вцепилась твари в горло, и они покатились по снегу, оставляя на нём кровавые пятна. Второго волка Алексар встретил мечом. Клинок рассёк обгорелую плоть и перебил твари хребет. Волк упал в паре шагов от Алексара и затих.

Старик бросил взгляд в сторону Голди. Она отчаянно билась со своим противником, но, очевидно, проигрывала.

Цепи ударили внезапно — прямо из-под земли. Они обвили руки старика, обжигая плоть, и с силой дёрнули его вниз, пригвоздив старика к мёрзлой земле.

Голди взвизгнула где-то справа. Её лай резко оборвался.

Демон приблизился к Алексару.

Плач Элеара

Была надеждой — стала мраком,

Пришла в наш дом, сожгла наш храм.

Клинком, проклятием, ожогом

Разверзлось пламя по стволам.

Горит наш лес, горит и плачет,

В дыму не видно света звёзд.

Ты не вернёшь нам то, что значил

Шелест листвы, смех детских грёз.

Пируй от счастья, Королева,

Гордись железом и огнём.

Но знай: ни сталь, ни чародейство

Не купят мир в краю твоём.

И там, где пепел лёг на кроны,

Где ветер воет без листвы,

Твой смех однажды станет стоном,

Когда познаешь груз вины.

Глава 8. Посвящение

Колокол ударил в четвёртый раз. Низкий, вибрирующий гул