Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

Мне угрожали, целовали руки и пытались лобызать обувь, пробовали учинить физическую расправу и соблазнить в сексуальном плане. И всё это в исполнении одной бабы и в течение трех минут.

Я оставался непреклонен. Не хватало мне потенциальных носителей на воле. В качестве пряника предложил работать у нас поломойкой с зарплатой два рубля плюс харчи. Но с испытательным сроком. Так и предупредил: не понравится — выгоню. Согласилась. А ну, в тамбовской глубинке таких зарплат, наверное, и не бывает. По крайней мере на этой должности. Да еще и на всем готовом.

Довольный своими управленческими талантами, я вышел на улицу. У меня дыхание стерильное, я рот обработал нужным веществом, в кабинете заначка осталась. Моровский поддерживает традиции. Да и Шувалова внутрь лучше не заводить. Извинюсь, он поймет.

Так, заодно и беспорядок пресеку.

— Антонов! Тебе мало досталось? Кто разрешил открывать окно? Закупоривайся немедленно!

— Женя, это я.

Нда, промахнулся, голос не мужской ни грамма. Это у нас соучредительница «Русского медика», госпожа Талль. О, барышня совсем эмансипированной стала — в руке зажженная папироска. На перекур, значит, выползла — попускать дым в небо. После приезда с Викой встретиться не довелось, не до того было.

— Да хоть митрополит Московский Сергий! Или тебе отдельно объяснять надо?

Окно закрылось, но Вика высунула голову в форточку.

— Поговори со мной, Женя. Мне тут так страшно…

— Маску надень сначала. И не вздумай снимать!

Ладно, побуду психотерапевтом-любителем. Всё равно Шувалова ждать еще неизвестно сколько — никто не знает, когда удастся со службы слинять. Высочайший визит, все планы рушатся мгновенно.

— Женя, я так виновата, прости, пожалуйста…

Она что, думает, я сейчас скажу «говно вопрос, ничего такого»?

— Виновата. И наказание понесешь — Прощеное воскресенье прошло давно. Вы вдвоем, минуя мои запреты… Впрочем, не хочу сейчас об этом, слишком зол!

Мы помолчали, каждый думая о своем. Остыл я быстро, из-за туч выглянула полная луна.

— Ладно, чего молчать. Давай, рассказывай, как жизнь, фотоателье? Или что ты там открыть хотела?

Вика тяжело вздохнула:

— Жизнь… Не поверишь, все ужасно. Фотоателье открыли, да что-то не получили тот доход, на который надеялись. Только в новые долги влезли.

— Ты же с “Русского медика” акционерные выплаты получаешь! — удивился я. — И большие!

— Там маман все забирает. Веришь — руки опускаются, ничего делать не хочется. Матвей пить больше начал…

Ой, дайте мне срочно носовой платок запасной, этого не хватит! Она что, надеется, что я жалеть Матвея начну? С чего бы? Каждый, как говорится, кузнец. Что накуешь, то и получишь. А то этот деятель не пил, когда знакомился с Викой? Помню отчет Жигана — пьяница и бездельник, ни на одном месте долго не держится. Творческая личность, ага. А как поиски способов расширения сознания дойдут до использования известных веществ, тут и суши весла. И не вовлечет ли он в эксперименты подругу? Как же я прозорлив был, когда вписал в устав «Русского медика» невозможность продажи пая мимо меня! То есть возжелай кто продать долю, первое предложение — мне. И только если я буду настолько болен психически, что не захочу, тогда всем остальным.

Я даже не пытался поддерживать светскую беседу. Так, отвечал на вопросы — про Германию, кайзера, икс-лучи. Никаких секретов. Вот только про великокняжескую чету не поинтересовалась Виктория Августовна. Вообще ни словечка. Ревнует, что ли, до сих пор? Да на здоровье.

К счастью, зацокали копыта на въезде во двор. Шувалов приехал. Я наскоро попрощался, велев не забывать про самоконтроль, и поторопился встретить гостя.

— Никак мы с вами не расстанемся, граф, — я успел подойти к экипажу ровно в тот момент, когда Павел Павлович опустил ногу на землю.

— Рассказывайте, что за срочность. Вроде совсем недавно расставались, ничего не предвещало.

— Простите, не приглашаю внутрь, у нас там… карантин. Обнаружили опасную заразу, закрылись на обработку.

— И хорошо. Я, знаете, больницы эти ваши… Не люблю, короче. Так что за дело?

— Давайте в беседке посидим. Можно чай организовать.

— В ушах уже булькает, извините за прямоту.

— Что же. Граф, я прошу вас быть моим секундантом, — сказал я официальным тоном, и даже выпрямил спину в попытке встать смирно ради ритуала.

Шувалов аж руки развел в стороны — так удивился.

— Конечно, почту за честь. Я вас знаю как человека достойного. А с кем дуэль?

— Граф де Монтебелло.

— Французский посланник?! Да уж, умеете поразить… — адъютант достал записную книжку, карандаш. — Могу я спросить, а что случилось? И каковы желаемые условия дуэли?

— Он вломился в мой кабинет, начал разговаривать со мной… В непозволительном тоне, скажем так. Почему-то решил, что я отговорил государя участвовать в балу. Мне, конечно, лестно, что я пользуюсь таким авторитетом… Короче, я попросил графа выйти, он снова начал говорить гадости. И я… оскорбил его действием…

— Как? — граф аж подобрался весь, ноздри раздулись, глаза заблестели.

— Спустил с лестницы.

— Вы? — Шувалов захохотал, даже ладонями по коленкам ударил, как простой мужик. — Этого индюка? Дайте, я пожму вашу руку! Хотел бы я видеть, как вы его оскорбляли действием! Да и не я один, поверьте! Я посланников много видел, но этот самый чванливый!

— Возьметесь?

— Ни слова больше! Сам всё сделаю, даже не думайте, Евгений Александрович! Но я хочу вас предупредить: о происшествии очень быстро станет известно там, наверху. Если что, знайте — это не я.

— Верю вам, граф.

* * *

Утром я проснулся рано, хотя уснул мгновенно, едва до подушки добрался. Ночевал в кабинете, в квартиру идти не захотел. Хоть и твердил себе, что всё будет хорошо, обойдется, но победила другая мысль, что оттуда до лаборатории намного ближе, чем от кабинета.

Первым делом измерил себе температуру. Тридцать шесть и три. Кашля нет. Пощупал лимфоузлы везде, где дотянулся. Тоже спокойно. «Еще шесть дней впереди», — вылезло на поверхность напоминание. Позвонил в лабораторию. Заставил Антонова зачитать все показатели измерений. Тоже спокойно. Максимум — вчера вечером у Вики тридцать шесть и восемь. С дыханием хорошо. Озадачил самопроверкой лимфатической системы и дезинфекцией лаборатории. Фронт работ там приличный, скучать не будут.

Метнулся на обход. К нам везли в первую очередь, и многих выписали после повторного осмотра, на домашнее лечение. Осталось двадцать семь человек. Переломы, раны, и прочее. Всё в пределах разумного. Со мной был доктор Малышев, из первого набора. Еще раз поездил по мозгам, чтобы бдительность не теряли. И при пациентах язык никто не распускал. Официальная версия — дифтерия.