Столичный доктор. 1-8 - Алексей Викторович Вязовский

Я поднял глаза к потолку, прикинувшись, что внезапно перестал понимать русский язык, а заодно оглох.

— Вас не учили отвечать, когда к вам обращается император?!

Это на меня рыкнул Владимир Александрович.

— Вопрос деликатный. Затронута моя честь.

— Нам не нужен дипломатический скандал с Францией! — Николай помассировал руку.

— Есть выход, который всех устроит, — с дивана встал Сергей Александрович, прошелся по кабинету. — Письменные извинения.

Все посмотрели на меня. Я перестал разглядывать потолок, вздохнул.

Кажись, переборщил слегка. Надо сбавлять обороты. Не та ситуация, когда можно становиться в позу. Хотя немного обидно — ведь пострадал я как раз за Николая.

— Готов выполнить любую вашу волю, Ваше Императорское величество! Письменные извинения будут принесены.

— Вы нас очень разочаровали, господин Баталов, — Николай решил меня «добить». — Не думаю, что такое поведение достойно претендующего на княжеский титул. Не задерживаю.

Это он эмоцию показал, когда в конце вместо множественного лица на единственное перешел? И что всё это было? Судя по взглядам Великих князей, осуждение не единодушное. Хотя… ну их в болото, с их политическими игрищами! Мне от этого один хрен лучше не станет, одни помехи только. А титул… Жил без него, проживу и дальше. Не просил, предложили. И не настаиваю. Будут палки в колеса ставить, так в Швейцарии и вовсе республика, а на берегу Женевского озера, где-нибудь в Монтрё, климат помягче. Вместо Клода Нобса фестиваль там организую, буду по вечерам в казино ходить, пить пиво, а в выходные на рыбалку. Оно, конечно, сильно похоже на сумасшедший дом — тишина, вежливые сестры, улыбки. Но если от суеты устал, лучше страны не найти.

Вот, на ловца и зверь бежит — в меня чуть не врезался Бобров. Явно встревоженный и чем-то сильно недовольный. Хотя почему «чем-то»? Причина известна, только что имел счастье лицезреть. И даже пистон получить.

— Как переживаете стихийное бедствие? — спросил я, когда оттащил Александра Алексеевича в сторону.

— Ужас! Предупредили чуть не за час, подготовиться толком не успели! Всё через пень-колоду!

— То-то я смотрю, журнал на спинке дивана лежит, я его вчера там оставил.

— Так я в кабинет и не заходил. Его Величество сел за мой стол, а там истории болезней лежат, — он посмотрел по сторонам и продолжил уже намного тише: — Императору с первого раза в вену не попали… Очень недоволен был! Императрица в обморок упала… А еще Великие князья не сдавали кровь. У нас холодильников нет, хранить ее негде!

Лицо Боброва было уставшим, под глазам залегли мешки. Небось ночью не спал. А сейчас еще и августейшую кровь тайком в канализацию сливать. Так себе развлечение…

— Лучше бы медиков прислали — хирург тяжело вздохнул — у меня врачи так не справляются. Вот что бы им стоило в Екатерининскую поехать? Или к вам?

— У меня карантин, — тем же тоном опытного заговорщика ответил я. — Только я вас прошу — никому ни слова.

— Что случилось? — встревоженно спросил Бобров.

— Давайте я потом расскажу, когда всё кончится.

— Ну да, меньше знаешь, крепче спишь, — махнул рукой профессор.

— Александр Алексеевич, разрешите, я у вас Евгения Александровича на пару слов украду.

Мы вдвоем повернули головы. Кто еще мог в больнице общаться как на великосветском приеме? Тот, кто половину жизни на них провел и планирует провести оставшуюся половину.

— Конечно, Ваше Императорское высочество, — Бобров изобразил поклон в адрес Великого князя и в быстром темпе скрылся за ближайшим поворотом.

— Проведите меня к месту сдачи крови, — сказал Сергей Александрович. — На ходу поговорим.

— Нам к лестнице, на первый этаж, — показал я направление движения.

— Не принимайте близко к сердцу, — начал капать мне на мозг Великий князь. — Его величество вынужден был так сделать. Мало того, что он манкировал балом у посланника, который был согласован на высшем уровне, так тут еще и вы добавили. Вот стоило его пинать?!

Князь остановился, повернулся ко мне. А Сергей Александрович тоже выглядит не очень. Опять неестественно держит спину, бледный какой-то…

— Вы гимнастику Ли Хуаня выполняете? — тихо спросил я.

— Сейчас некогда, — тяжело вздохнул князь. — Опять боли появились.

— Надо укреплять спину! Я же объяснял. Широчайшие мышцы, ромбовидная с трапециевидной — они как каркас! Держат все “здание” тела.

Мы замолчали — мимо нас, постреливая взглядами, прошелестели юбками две молоденькие медсестры.

— Вызову вашего китайца и позанимаюсь, — покивал Сергей Александрович, совершенно не обратив внимание на девушек. — Так вот насчет француза. Монтебелло после такого афронта долго здесь не задержится. Скоро все забудут об этом досадном недоразумении, и я выполню свое обещание. Только прошу! Больше никаких эскапад!

— Вот мы и пришли, — показал я на толпу перед дверью.

Верхушка пиарилась на гробах в полную силу. Магний вспыхивал почти непрерывно. Великие князья стояли в очереди на сдачу крови, и каждого надо было запечатлеть, а потом еще и в палатах рядом с ходынскими страдальцами. Сергей Александрович в этом ряду последним встал. Но тут как на эстрадном концерте — кто выступление завершает, тому и слава. А если приплюсовать личное участие в спасательных работах на Ходынке, то он явно получил очков больше всех. Хотя хрен с ними, пусть хоть так. Всё лучше, чем потом в мемуарах писать, что император так переживал, что аж два танца пропустил, и рябчики на обеде ему в горло не лезли. А меню и вовсе траурным было, всего тринадцать перемен блюд!

— Подождите меня, я освобожусь сейчас.

Конечно, самое время сказать, что мне некогда, и в другой раз — у меня на повестке дня и вовсе чума, а не государственный пиар. Этот деятель меня больше полугода на поводке держал, шагу лишнего ступить не давал. Не в собачьей будке, конечно, и материально я в очень большом плюсе оказался, но всё же, все же…

Одно только и мирило меня с действительностью в Вольфсгартене — винный погреб герцога. Эрнст Людвиг ради заботы о любимой сестре милостиво разрешил чувствовать там себя хозяином.

Хороший, кстати, немчик. Денег хватит, чтобы половину Германии купить, влияния вагон, род из самых знатных, а если не знать этого, то после общения с ним и не подумаешь — демократ самых широких взглядов. Кстати, надо уже музей делать как следует. Потому что я не знаю, куда девать полный парадный комплект формы офицера гессенской армии. Подарок Эрнста Людвига. Поставим его на манекене перед стеной, на которой фотографии меня с бородачами: Склифосовским, Сеченовым, Бобровым, Дьяконовым, Филатовым, Кохом, Эрлихом, Рентгеном, Микуличем. Тщеславен я, есть такой грех.

Ушлые фотографы