Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

Дирборн едва не выронил трубку, и руки его похолодели.

– Хуже того, ограждение больше не под напряжением. Охранники с наблюдательной вышки докладывают о прорехах. Босс, это какой-то организованный массовый побег.

– Это катастрофа, Стродер, – сказал Дирборн. – Пусть охрана с вышки их всех перестреляет. Стрелять на поражение. Никто не должен уйти!

«Только не в мою смену, – подумал он. – Я не позволю этому случиться».

Надо было предупредить шефа полиции, но сначала – выбора нет – сообщить боссу, что все пошло псу под хвост с того момента, как старик подхватил насморк. Тяжело вздохнув, Дирборн снова взял телефон и набрал номер Вебба. Но не смог дозвониться.

* * *

Рагнар Барч мчался по тюремному двору, испытывая чистейший восторг. Не обращая внимания на завывание сирен и ослепляющие прожекторы с наблюдательной вышки, он со смертельной точностью опускал окровавленный тесак на всякого, кто попадался под руку, – неважно, был ли это охранник или такой же заключенный. Он даже отсек голову одной из немецких овчарок, которые его преследовали, не заработав ни укуса, ни царапины. Пистолетные пули свистели над ухом, а с вышки стреляли из винтовок. Двое заключенных, бежавшие по обе стороны от него, были убиты с разницей в пару секунд, а он продолжал бежать целый и невредимый. Заметив прореху во внутренней ограде, он поблагодарил судьбу. Свобода. Он проскочил в дыру, и ему даже направление менять не потребовалось, чтобы проскользнуть в прореху во второй ограде. С тесака капала свежая кровь, ночь сердечно приветствовала его, и огни города манили.

* * *

Алден Вебб, начальник федеральной тюрьмы, бился во сне от самого страшного кошмара, не в силах проснуться. Скрючившись на его груди и обхватив длинными пальцами вспотевший лоб, ночница шипела и вздыхала от удовольствия, высасывая из тела жизненную энергию, отыскивая в сознании образы, наполненные тьмой и страхом, и выпуская их в беспомощный город. Она стала слишком сильной, чтобы человек мог освободиться самостоятельно, и безудержно терзала его подсознание. Она будет подавлять его слабое сопротивление, пока тело и разум не подчинятся ее воле. И только когда от него останется безжизненная оболочка, она пойдет дальше. Никаких полумер. Полностью сосредоточившись, ночница выпивала его…

У Сэма была только одна попытка, чтобы избавить мир от ночницы. Когда он пробрался в спальню Алдена Вебба, мужчина корчился на кровати, а хищный монстр сидел у него на груди и держал за голову. За шорохом простыней и шипением ночницы шагов Сэма было не слышно, и он сумел приблизиться на расстояние, достаточное для удара. Ни секунды не сомневаясь, он обеими руками занес пику, целясь в центр спины ночницы, и…

…в тот же момент сердце Вебба не выдержало, и он затих.

Возможно, ночница уловила короткий выдох, когда Сэм начал наносить удар. Что бы его ни выдало, ночница резко обернулась, и пика пронзила не спину, а ее левую руку. Рука немедленно съежилась и исчезла. Ночница взвизгнула и с поразительной скоростью бросилась на Сэма, опрокинув его на спину так, что импровизированное копье отлетело в сторону. Поднявшись на корточки, Сэм снова схватил пику и… замер, потому что ночница прыгнула ему на грудь, протянула вперед уцелевшую руку, и ее пальцы сквозь череп проникли прямо в его сознание.

Сэм таращился в темное лицо с алыми пылающими глазами, длинным крючковатым носом и широким ртом, наполненным острыми обсидиановыми зубами, и не мог пошевелить ни единым мускулом. Ночница стала сильна, она ввела Сэма в состояние оцепенения: он был в сознании и в ярости, но не мог даже поднять палец.

– Аааахх, – вздохнула ночница. – В тебе страха, вины и тьмы столько, что я могу питаться неделями напролет. Хммм… Твой страх – это… ты сам! И страх… за него. За брата. Посмотрим, что получится? Даааа…

«Нет!»

Но было слишком поздно.

* * *

Дин сообщил о смерти Мейерсона и наконец-то выскользнул из дома, оставив вдову безутешно горевать. Пока все не закончится, Сэм – победит он или нет – будет молчать; от Люси и Вичорека тоже ничего. Дин зашагал было через вымощенный кирпичом дворик, но резко остановился, увидев, что к нему по ступеням поднимается Сэм, сжимая в руке не импровизированное копье, а мясницкий нож.

– Сэм? Что случилось?

– Пора, Дин. – Сэм с холодным блеском в глазах прокручивал рукоятку ножа в ладони.

– Что за бред ты несешь, Сэмми? Эта ночная сучка сдохла или как?

– Аты, разумеется, облажался.

– Она уже удрала. Я тебя предупредил.

– Я говорил ему, что ты бесполезен.

– Кому говорил? Что за… – Дин окаменел, начиная осознавать. – О, я понял. Ты не он. Ты – его дурной сон.

– Его лучшая версия.

– В твоих снах, приятель.

– Нет. В твоем кошмаре.

Бездушный Сэм бросился на него с ножом, целясь в горло, но Дин нырнул под лезвие и сделал подсечку. Двойник рухнул в шезлонг и сбил старый трехногий барбекю-гриль. Опомнившись, он вскочил на ноги и со смертельной угрозой во взгляде снова двинулся на Дина. Но у того была другая забота. Если оживший кошмар Сэма здесь, значит, брат действительно попал в неприятности. Надо заканчивать.

* * *

Хоть Сэм и не мог двигаться, он каким-то образом осознавал, что бездушный двойник напал на Дина, будто их драка стояла у него перед глазами. Кошмар Сэма был двойным: во-первых, он боялся, что снова потеряет душу, во-вторых, что Бездушный Сэм убьет брата. И этот кошмар воплощался в жизнь, пока Сэм беспомощно валялся на полу спальни начальника тюрьмы. Будучи не в силах вмешаться в драку, он, парализованный, мог только ждать, пока ночница не выпьет его досуха. Оружие против нее лежало в пределах досягаемости, но он не мог им воспользоваться. У него было преимущество над ночницей только в то время, пока она питалась, пока была полностью сосредоточена на поглощении тьмы. Но в нынешнем состоянии Сэм не мог ничего с ней сделать. Он ничего и не делал. Ничего.

Хотя Сэм не мог сопротивляться, его тело было полно желанием сражаться любой ценой. Тогда он позволил напряжению рассеяться и уйти. Зачем сражаться? Она слишком сильна. Она держит его под полным контролем. Победить нельзя. Может, лучше сдаться? Сдаться, и скоро все будет кончено. Не придется смотреть в лицо Дину. Не придется смотреть в лицо поражению. Никакой надежды…

Ночница