Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

Ариса всю жизнь тоже была сторонницей предельной ясности.

— Но давай эту беседу отложим на вечер, — дипломатично скруглила углы очень неглупая женщина, разрезая приготовленный на западный манер сложный многослойный пирог.

— Да. Такие разговоры лучше вести на втором этаже. — Внешне легко согласился Мая, но на самом деле это был тест.

Второй этаж равно спальня, контекст ясен обоим. Если вечером перед сном женщина ведёт разговоры с мужчиной в общей спальне (какие бы серьёзные темы ни были), значит, что?

То-то и оно.

— Согласна, — без паузы ответила на незаданный вслух вопрос Наомото-старшая.

Положительно ответила, судя по выражению лица и незаметному другим подмигиванию.

Миёси-старший наплевал на условности и, пропуская Такату-куна, заметил персонально для неё:

— Видимо, надо было с коррупцией начинать бороться на десяток-другой лет раньше. Глядишь, и жизнь быстрее б наладилась.

Ещё один взрыв женского хохота звучал даже когда они с Годзё уже заходили в кабинет.

* * *

— Прошу прощения за задержку. — В кабинете гость сразу занял стул у стенки. — Нужно было дождаться результатов по кое-каким стыковкам.

— Всё нормально. — Таката-кун если и опоздал, то максимум минут на десять от оговоренного срока.

Единственный момент, договорённость была на созвон, не на личный визит. Но, возможно, он принёс вести не для телефонного разговора.

— У нас, похоже, расклад изменился, — оябун расположился рядом и жестом показал, что свой рабочий планшет собеседник может не доставать. — В Китае всё прошло чуть по-другому сценарию, положительному до такой степени, что я и поверить боялся.

Дверь кабинета распахнулась, на пороге появилась взъерошенная Хикару:

— Пап, они меня с кухни прогнали!

— На тему? — кумитё вопросительно поднял бровь, извиняясь перед гостем жестом.

— Мама затеяла спрашивать Моэко об опухоли, мне сказала пойти погулять. А куда я пойду⁈ Сидеть да на стенку смотреть я и у себя могла.

Миёси-старший подвис. С одной стороны, так дела не делаются — разговаривать при младшей дочери, которая от его дел так далека…

С другой же, альтернативных решений не просматривалось ни в каком приближении. Хороших.

— Мая-сама, лично мне Хикару-тян не помешает, — стремительно сориентировался Годзё. — Вы сказали, в Пекине что-то пошло лучше, чем мы планировали. Если не секрет? Я внимательно слушаю дальше.

Технично. Оставил меня разбираться один на один с ребёнком — если выгонять её, даже деликатно, ответственность на мне.

Младшая что-то сообразила на ходу:

— Если у вас что-то такое, чего мне знать не нужно, свистни — пойду по улице поброжу. Я без претензий, с пониманием.

— Очень радует, — кивнул глава Эдогава-кай, скупо улыбаясь. — Настолько радует, что даже стесняюсь спросить, в чём причина таких стремительных и радикальных изменений. В твоём поведении.

— Раньше мама так не улыбалась, как сегодня, когда гладила тебя, — простенько пожал плечами ребёнок.

Да не такой уже и ребёнок, одёрнул себя бывший спортсмен. Восемнадцать лет. Я в эти годы!..

Есть, что вспомнить — нечего внукам рассказать, Миёси-старший даже зубами лязгнул.

— Не секрет, — принял он решение. — Располагайся, — и махнул рукой в сторону кресел.

Китайская партия пошла хоть и по неизвестному (пока в деталях) сценарию, но тайной, особенно от противной стороны, явно не была: из Пекина пришло сообщение, что Решетников, его спутница и китайский учёный благополучно забрали паспорт (спасибо Ченю). В данный момент они едут в зал вылетов Шоуду. Если включить мозги, очевидно: проход недавнего заключённого через погранконтроль в аэропорту и его дальнейшая посадка на международный рейс в Японию тайной для любых служб Китая являться не могут.

— Тот парень, которого мы с тобой собирались подбирать в Столице Мажонга, не стал создавать нам проблем. Он услышал аргументы, включил мозги и согласился улететь ближайшим рейсом — жду известий на контрольной точке. — Оябун ухитрился парой фраз заменить пространный рассказ.

— Гонконг теперь вообще не актуален или будет на одного пассажира меньше?

Мая раскрыл рот, чтобы ответить, но в этот момент завибрировал особый телефон и особый мессенджер — Чень. Другим в этот канал по определению хода нет.

— Как раз оттуда звонят, — Мая поднял ладонь, призывая молодёжь к тишине. — Слушаю. — Он принял видеовызов и установил гаджет на специальную подставку, чтобы звонящий хорошо видел комнату и всех присутствующих.

— Я по делу и срочно. — Чень был изрядно помят, в форме, при регалиях, левая половина лица в крови (похоже на рассечение, намётаным глазом определил бывший спортсмен).

Находился товарищ в каком-то техническом помещении. Когда чуть повернулся, оказалось, что рукав форменного кителя надорван — значит, воевал не только кулаками, пришлось и побороться.

— Ты в порядке? — японец спросил и тут же прикусил язык — может, там счёт на секунды.

Выяснить второстепенное можно после.

— Слушаю. — Глава Эдогава-кай чуть довернул гаджет, чтоб Таката-кун и младшая дочь попадали в кадр лучше. — Как раз о тебе беседуем. — Намёк, который лучше долгих речей.

«Чужих тут нет», иначе говоря.

— Переводчика не имею. Голова не варит. — Товарищ поморщился, как если бы неловко повернулся и потревожил травму. — Сейчас.

Дальше он разразился длинной тирадой по-китайски, глядя на Мая и игнорируя остальных.

Видимо, расчёт на то, что я пишу беседу, мы это оговаривали — сопоставил якудза.

— «Твой человек вот что сделал. Сейчас я поставлю тебе видео, посмотришь на досуге». — Сбоку, как-то резко подобравшись и повзрослев за мгновение, заговорила дочь.

Генерал КНР ей благодарно кивнул с экрана и что-то отрывисто заметил, скупо улыбнувшись.

Хикару поднялась, поклонилась ему в ответ по-японски, подняла брови (точь-в-точь как мать раньше) и твёрдо ответила, секунд на пятнадцать текста.

На жонггуо.

— Ладно, удивляться буду потом, — озадачился вслух борёкудан. — О чем это вы по моему телефону во время моих переговоров?

— Он спросил, случайно ли я на лицо — твоя полная копия, или из этого вытекает наша неочевидная другим связь. Потому что вроде бы твоих близких он по твоим рассказам знает, меня среди них нет.

— Хм.

— Ещё спросил, почему в такое время я, очень молодая и от семейного бизнеса наверняка далёкая, сижу в твоём кабинете.

— А ты ему что?

— Я