Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Майенцы, все как на подбор в красных кирасах, высоких, похожих на горшки шлемах с ободками и назатыльниками и красными вымпелами на копьях, по большей части не уступали воодушевлением Нуреллю. Кайриэнское воинство выглядело гораздо скромнее – низкорослые солдаты в простых, ничем не украшенных, а зачастую еще и выщербленных нагрудниках и похожих на колокола шлемах. На их копьях никаких значков не было, но кое у кого из-за спины виднелся кон Добрэйна – голубой флажок с эмблемой в виде двух белых бриллиантов. Носить его имели право офицеры и служившие Добрэйну мелкие лорды. В отличие от Крылатой Гвардии, кайриэнцы, судя по всему, в бой не рвались – им уже довелось побывать в схватках. Повидать волков, как говаривали в Кайриэне.

Вспомнив об этом, Перрин едва удержался от смеха. Время волков еще не пришло.

Ближе к середине дня из-за деревьев показалась небольшая группа айильцев. Нандеру, одну из двух Дев, Перрин узнал сразу, а вот ко второй ему пришлось приглядеться. В кадинсор, с коротко остриженными волосами, лишь на затылке оставался длинный хвост, Сулин выглядела гораздо… естественнее, чем в дворцовой ливрее С ними явились Эмис и Сорилея Хранительницам приходилось придерживать подолы своих тяжелых юбок, но они не отставали от Дев, лишь позвякивали их ожерелья и браслеты из золота и резной кости.

— Сколько? – спросил Перрин, отъехав подальше от конной колонны и спрыгнув с коня. Он зашагал рядом с айильцами. Руарк оглянулся на Гаула и Лойала, идущих в голове конной колонны рядом с Добрэйном и Нуреллем. На таком расстоянии даже Перрин не мог расслышать ничего, кроме глухого перестука копыт да позвякивания упряжи, но Руарк все равно понизил голос:

— Пять тысяч копий из разных воинских сообществ… чуть больше пяти. Я не мог привести многих. Тимолан и без того заинтересовался, почему я выступил против Шайдо без него. А если станет известно, что Кар'а'карн в плену у Айз Седай, боюсь, все впадут в отчаяние, как те, кто не выдержал откровения.

Нандера и Сулин одновременно громко закашлялись и хмуро уставились друг на друга. Сулин, вспыхнув, отвела взгляд.

Руарк – от него пахло усталостью и раздражением – даже не глянул в их сторону.

— Со мной почти тысяча Дев, – промолвил он. – Мне пришлось пригрозить им, не то они все до единой помчались бы сюда и все прознали бы о том, что ал'Тор в опасности. – Неожиданно его голос стал суровым: – И любая Дева, которая последует за нами без спросу, быстро узнает, что я шутить не намерен.

Суровые загорелые лица Нандеры и Сулин вдруг стали на удивление пунцовыми.

— Я… – начали обе одновременно и, умолкнув, обменялись угрюмыми взглядами. Сулин вновь отвела глаза и побагровела еще пуще. Перрин был достаточно хорошо знаком всего с двумя Девами, Байн и Чиад, и не помнил, чтобы те так краснели.

— Я дала слово, – натянуто произнесла Нандера, – как и другие Девы, все до единой. Все будет так, как велел вождь.

Перрин воздержался от расспросов насчет всеобщего отчаяния и какого-то откровения, равно как и насчет того, каким диковинным способом Руарку удалось, не имея паромов, переправить не доверявших воде и не умевших плавать айильцев через полноводную Алгуэнью. Это любопытно, но не имеет значения.

Шесть тысяч айильцев, пятьсот всадников Добрэйна и две сотни Крылатой Гвардии. Против шести Айз Седай, их Стражей и примерно пятисот солдат сил, скорее всего, достаточно. Если забыть о том, что Ранд у них в руках. Что делать, если они приставят нож к его горлу?

— С нами еще девяносто четыре Хранительницы Мудрости, – промолвила Эмис и, помедлив, нехотя добавила: – Самые опытные в обращении с Единой Силой.

Похоже, Хранительницы не любили открыто признавать свою способность направлять Силу.

— Мы бы не взяли так много, но все как одна выразили желание идти, – начала объяснять Эмис, но, услышав покашливание Сорилеи, осеклась. На сей раз покраснела она.

Ну и чудной же народ эти айильцы, мысленно отметил Перрин, надо будет поинтересоваться у Гаула, неужто способность краснеть приходит к их женщинам с годами?

— Нас ведет Сорилея, – закончила Эмис, и старшая из Хранительниц удовлетворенно хмыкнула.

Перрин лишь покачал головой. Все, что он знал о Единой Силе, могло уместиться в наперсток – там бы еще и для большого пальца место осталось, – но у него был случай убедиться в возможностях Верин и Аланны, а Сорилея, он сам это видел, могла сотворить лишь крохотный язычок пламени. Ежели она самая сильная из всех, то шесть Айз Седай вполне могут стоить девяноста четырех Хранительниц. Но нынче Перрин не откажется и от помощи полевой мыши.

— Должно быть, они опередили нас миль на семьдесят-восемьдесят, – сказал он, – а то и на сто, ежели поспешают. Придется нам подналечь что есть мочи.

Когда Перрин снова взобрался в седло, Руарк и прочие айильцы уже поднимались вверх по склону. Перрин поднял руку, и Добрэйн двинул вперед своих всадников. Перрин не переставал удивляться тому, что люди, годившиеся ему в отцы и матери, мужчины и женщины, привыкшие повелевать, повинуются ему и следуют за ним.

Сейчас его больше всего беспокоила скорость передвижения. Он знал, что айильцы в кадинсор на марше не отстанут от конницы, но тяжеленные юбки Хранительниц, многие из которых к тому же были немногим моложе Сорилеи, внушали ему опасение. Как вскоре выяснилось, совершенно напрасно. Вместе во всеми прочими. Хранительницы Мудрости шагали вровень с лошадьми и на ходу тихонько переговаривались.

Впереди вилась пустая дорога – в дни Празднества Света никто не пускался в путь без крайней необходимости. Такой, как у них. Чем выше поднималось солнце, тем ниже становились окрестные холмы. Лагерем встали лишь в сумерках, когда, по прикидкам Перрина, успели преодолеть миль тридцать пять. Неплохой результат для столь большого отряда, а уж Айз Седай нечего надеяться пройти за то же время и половину такого расстояния, разве что они решатся загубить всех впряженных в их фургоны животных. Теперь у Перрина не оставалось сомнений в возможности перехватить Айз Седай прежде, чем они доберутся до Тар Валона. Догнать-то он их догонит, только вот что делать дальше?

Подложив под голову седло, Перрин растянулся на одеялах и с улыбкой взглянул на восковой месяц. На небе не было ни облачка, и даже ущербная луна давала достаточно света. Прекрасная ночь