"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

– Эй, старик. Я сделал, что ты просил – мысленно стёр все морщины и закрасил седину – и скажу тебе, что я живу на свете не так долго, чтобы отвечать за обиды, нанесённые тебе, когда ты был юн. А ты, Олаф, знай, Адилс считает тебя своим другом. Точнее, считал. Он не понимает, почему ты решился оскорбить его супругу, но он будет мстить за эти слова жестоко, кто бы тебя ни заставил раскрыть не вовремя рот. Я – другое дело. Я хочу понять, что происходит. Про своего противника молчу. Гуннар Поединщик – известный негодяй. Он настолько жаден, что за хорошие деньги вызвал бы на бой родного отца, будь он жив, и настолько глуп, что за новых рабынь готов драться с самим Одином. Но ты, когда я тебя знал, был умён не по годам и чужд гласа презренного золота. Что с тобой произошло, с той поры как наши племена расстались?.. Пойми, Олаф, я просто хочу понять, понять, что заставило тебя выйти на бой против Адилса Непобедимого?..

Олаф-рус промолчал. Зато взял слово Гуннар Поединщик.

– Друг, шёл бы ты отсюда, – он говорил спокойно, потому что по профессиональной привычке берёг ярость для боя. – А то хотел я убить тебя быстро, а теперь буду гонять по всему тьеснуру, как… войска Шарлеманя дружины восточных словенов.

– Шарлемань никогда не воевал с восточными словенами! Он завоевал западных словенов Ридегоста! Невежда! – крикнул Флоси беззвучным голосом, а остальные викинги спрятали улыбки.

Как понял Олаф-рус ещё по разговору об истории Гордого Острова, это была болезненная привычка Гуннара Поединщика: начинать перебранку или спор, не обладая ни знаниями Флоси Среброголосого, ни остроумием Ваги Острослова. Торальф Ловкий не стал разубеждать Гуннара в собственной значимости.

– Да, вижу, что ты столь же остроумен, сколь и… хм… храбр, – сказал он с иронией, – ну что ж. Посмотрим, как тебе это поможет против Убийцы Кольчуг.

Торальф ласково погладил рукоятку легендарного меча, висевшего в ножнах на поясе, и вернулся к Адилсу. Слов, которые старик без имени пустил ему вдогонку, он не слышал, потому что они были сказаны шёпотом.

– Глупец! Жалкий глупец! И это всё, что ты понял, когда я попросил тебя разгладить мои морщины и убрать с волос седину?! А ты не подумал, почему я попросил тебя это сделать не один раз, а несколько?.. Глупец! Ты был глупцом раньше, когда вместе с проклятыми братьями осмелился сделать то, что сделал, обладая таким известным прозвищем и такой запоминающейся внешностью, а сейчас ты стал ещё глупее! Конечно, что для тебя то преступление? Капля пролитой крови в море зла, в котором ты купался вместе с братьями! Может, ты действительно забыл?.. Да, может, и забыл. Но если за другое зло ты будешь держать ответ в ином мире, то за этот поступок ответишь здесь и сейчас! Не подведи меня, Гуннар Поединщик!

– …кинг, что участвовал в десяти походах и шесть раз отбивал нападение на родной фиорд, семь лет служил в варяжской страже Империи и дважды имел шансы войти в варяжскую гвардию! Воин, за плечами которого тридцать семь лет жизни, пятьдесят два хольмгангана Ореховых полях и десять на малых островах! Человек, одержавший победу в пятидесяти трёх из них! И четырнадцать этих поединков закончились смертью!.. За остальные же противникам пришлось платить хольмслаунс!

Гуннара Поединщика в страшном сне нельзя было назвать добрым, но он по понятным причинам не любил доводить хольмганг до смерти. Звонкий хольмслаунс сердцу жадного викинга был гораздо ближе.

Его противник не имел такого опыта поединков, но большинство хольмгангов, на которые он выходил, закончились смертью, потому что Торальф никогда не дрался за деньги, а всегда дрался за честь.

Чёрный брат был моложе, но не настолько, чтобы чувствовать большое преимущество. Несмотря на разницу в возрасте чаще ходил в походы, но войны, какие ведёт Империя, несопоставимы по масштабам с теми, какие ведут викинги (если северные племена не собираются в большой поход на ту же Империю), поэтому служба в варяжской страже в порядке опыта заменяет сотню набегов. А то, что Гуннар Поединщик был дважды представлен к званию «гвардеец», говорило о многом.

Варяжская стража – лучшая пехота басилевсов. Наряду с конным корпусом «бессмертных» это элита вооружённых сил Империи.

Варяжская гвардия – элита элит, викинги с самой гордой репутацией не могут по прибытию в стольный град сразу попасть в этот отряд. Вначале нужно не один год прослужить в варяжской страже или букелларии достойного человека, участвовать хотя бы в одной войне и отличиться в нескольких сражениях. И лишь потом варяг становится кандидатом в гвардейцы. Из четырёх кандидатов попадает в гвардию один, и не всегда самый достойный, потому что, по слухам, главная болезнь имперских чиновников – неуёмное взяточничество, давно проникла и в армейские структуры. И то, что Гуннар Поединщик был лишь кандидатом в гвардию, а не самим гвардейцем, вовсе не означало, что у него в своё время не хватило доблести. Вполне могло статься, что просто у него не нашлось столько серебра.

Но доблесть Гуннара была в прошлом. Олаф-рус знал людей, которые знали Поединщика до того, как он стал Поединщиком. По их словам, прежде чем этот викинг познакомился с соблазнами стольного града, он был совсем другим человеком. Особенно его изменил последний год службы в варяжской страже. Именно тогда он разлюбил славную стихию большой войны и стал строить планы, как сколотить состояние на Ореховом поле. А из варяжской стражи он ушёл, когда узнал о том, что намечается большая война. Настолько большая, что её нельзя было пересидеть даже в букелларии мелкого купца. Тем, кто больше не хотел воевать, надлежало как можно скорее покинуть Империю.

С той поры прошло много лет. Дипломаты басилевса сумели предотвратить намечавшуюся бойню, но Гуннар Поединщик уже и не думал о возвращении в стольный град. Он понял, что на Ореховых полях и малых островах заработает пусть и меньшие деньги, но зато с меньшим риском. И ещё он понял, что ценность денег относительна. Что, скажем, один солид в портовых тавернах бедных стран, возникших на осколках почившей империи Шарлеманя и один солид в лавках живой, процветающей, буквально купающейся в роскоши Империи басилевсов – это совсем разные вещи.

Гуннар из Страны Льдов стал хольмгангером в полном смысле этого слова. Он назубок знал самые тёмные закоулки правил, и владел всеми возможными уловками. Он тщательно изучал по рассказам очевидцев и из собственных впечатлений манеру боя всех известных поединщиков