Небесный эфир 1-5 - Павел Николаевич Корнев

Уве отодвинул от себя тарелку и с нескрываемым злорадством заявил:

— Водит богатеньких бюргеров по местным шлюхам!

Если мой слуга намеревался уязвить маэстро, то цели своей он не достиг.

— Так и есть, — спокойно подтвердил Микаэль. — Все так и есть.

Как оказалось, в Старом городе продажных девок гоняли с улиц квартальные надзиратели, не было там и публичных домов, зато своими борделями славился Нистадд. Школяры, мастеровые и даже почтенные отцы семейств отправлялись развлекаться на этот берег, и, если в районе набережной было относительно безопасно, то вглубь района чужаки захаживали на свой страх и риск. Это не останавливало любителей острых ощущений, и маэстро Салазар защищал таких гуляк во время их ночных эскапад от местных любителей легкой наживы.

— Озолотиться не озолотился, — усмехнулся Микаэль, — но на оплату пансиона и конюшни денег хватает.

— А остальное он тратит на вино, — вновь не смог промолчать Уве.

— А что мне еще остается? — удивился маэстро Салазар. — От здешнего пойла я бы загнулся еще зимой!

Я покачал головой, достал кошель с остатками медных фердингов и кинул его слуге.

— Я снял мансарду в Княжеском дворике, это в Старом городе. Если понадоблюсь, ищи меня там.

Уве с благодарностью кивнул.

— Только новых учеников не бери, скоро ты мне понадобишься, — предупредил я и обратил свое внимание на маэстро. — Прогуляемся?

Микаэль поднялся и взял со стола длинную шпагу в потертых ножнах.

— Прогуляемся или прогуляемся? — спросил он со значением. Черные глаза глянули на меня неожиданно серьезно.

— Выберемся за город на пикник, — сказал я. — Выгуляем лошадей, обсудим дела.

У моего слуги при этих словах явственным образом вытянулось лицо.

— А я? — спросил Уве, не скрывая огорчения.

— А ты приготовь нам съестного, — попросил я, встал с лавки и похлопал его по плечу. — Не дуйся! В Мархофе ты все видел своими глазами, я просто введу Микаэля в курс дела.

— Спеши зарабатывать в поте лица на хлеб насущный! — напомнил маэстро Салазар, соединил в кольцо указательный и большой пальцы левой руки и пару раз хлопнул по ним открытой ладонью правой. — Вдовушка заждалась!

Уве вновь покраснел и выбежал из комнаты, но вскоре принес небольшую корзинку и принялся собирать в нее со стола хлеб, колбасу и сыр. Микаэль сходил наверх и вернулся с тремя бутылками вина, чем меня нисколько не удивил. Поразился бы я скорей, не возьми он с собой на загородную прогулку спиртного вовсе.

— И вот что еще, Уве, — сказал я напоследок. — Походи по травникам, поспрашивай корень мандрагоры.

Паренек разинул рот от удивления:

— А зачем?

— Затем, что я тебя об этом попросил.

— Но это же запретное зелье! Меня могут арестовать!

— Уве! — повысил я голос. — Ты работаешь на меня, это официальное поручение. Если возникнут проблемы, требуй встречи с магистром-управляющим Киргом. Все понял?

Слуга кивнул, но без особой уверенности.

— Сделаю, магистр, — пообещал он, с трудом перебарывая сомнение.

— Сделай! — потребовал я и за маэстро Салазаром отправился на задний двор пансиона. Вслед мне донесся тягостный вздох. Как видно, идея поступить на службу к магистру Вселенской комиссии растеряла для Уве львиную долю своей привлекательности.

2

Сборы много времени не заняли, очень скоро мы взнуздали скакунов и вывели из сарая на задний двор. Мне досталась лошадка Герды, а Микаэль взял под уздцы и повел на соседнюю улицу жеребца Ганса.

— Там в грязи завязнем, — махнул он рукой в сторону парадного входа.

Судьбой Болта маэстро интересоваться не стал, явно ожидая, что узнает обо всем в свое время. Я же пока разговор начинать не спешил.

Мы вышли со двора, забрались в седла и без всякой спешки поскакали к ближайшим городским воротам. Дорога здесь и в самом деле была заметно шире; с одной ее стороны проложили деревянные мостки, с другой к реке тянулась помойная канава, в которую стекали дождевая вода и нечистоты. Из-за этого проезжая часть не превращалась в непролазное болото, повозки и экипажи ехали споро, не увязая колесами в грязи.

Но местами все же попадались глубокие лужи, в одной из них даже увязла карета. Кучер с кряхтеньем тянул лошадей за поводья, а охранник и пара соблазненных легким заработком оборванцев толкали экипаж сзади. Миловидная сеньора с нескрываемой тревогой глядела в окошко и обмахивалась веером, маэстро Салазар галантно приподнял шляпу и продекламировал:

— Чудесные глаза сразили как картечь! Я всех готов забыть, у ваших ног прилечь…

Дама благосклонно улыбнулась, ей точно не доводилось видеть, как именно «разит картечь». Охранник нахмурился, но благоразумно промолчал. Микаэль посмотрел на него с некоторым даже разочарованием.

— Ужасные вирши, — заметил я, когда карета осталась позади.

Маэстро Салазар отмахнулся, не принимая упрека.

— Ты удивишься, сколько дуэлей случилось из-за моего стихотворного дара! Он воистину ниспослан мне самими небесами!

Я только покачал головой. Стихи, карты и женщины интересовали моего спутника лишь как повод ввязаться в поединок. Беззаветно и бескорыстно он любил только вино.

За городскими стенами разгулялся легкий ветерок, и я порадовался тому, что надел плащ, а вот маэстро Салазар ограничился камзолом и потому зябко ежился. Впрочем… вовсе не уверен, что руки Микаэля дрожали исключительно из-за холода. Его вполне могло донимать похмелье, а не свежий воздух.

— Когда будем возвращаться, тебе придется оплатить за меня сбор, — предупредил маэстро Салазар, едва мы пересекли мост и направили лошадей прочь от города.

— Совсем без денег?

Мой спутник в ответ лишь пожал плечами, тогда я кинул ему тощий кошель, куда заранее ссыпал полдюжины марок серебром.

— Премного благодарен, — улыбнулся Микаэль и повернул на неприметную тропинку, петлявшую меж деревьев.

Я нагнал помощника, поравнялся с ним и спросил:

— Как обстановка в городе?

— Как в пороховой башне с разбившейся масляной лампой, — образно ответил маэстро Салазар. — Поговаривают, бургграф хочет к чертям собачьим спалить Нистадд и застроить район заново. Спокойствия местным это, сам понимаешь, не добавляет. Того и гляди, начнутся волнения. Хватит одной искры. — Он с довольным видом хохотнул: — Искры, ха!

— А в Старом городе? — уточнил я.

— Бюргерам на Нистадд плевать, — сообщил Микаэль, — но бургграфа они любят ничуть не больше. Он пришлый, да еще постоянно вводит новые подати. Налог на окна, как тебе такое нравится? Ну и медные деньги уже у всех в печенках сидят.

— Небось под Фирлан лечь хотят? — догадался я, вспомнив шумное сборище и попытку арестовать возмутителя спокойствия в день своего приезда в город.

— Не без этого, — подтвердил мой спутник.

Мы проехали небольшой лесок и очутились на просторной поляне с вкопанными в землю лавками. Неподалеку чернела площадка вытоптанной земли, а дальше среди