Фантастика 2026-173 - Александр Вольт

— И кто же будет управлять землями наших славных предков? — саркастично спросил Хардэй.

— Найдем. Честные люди ещё остались даже на ваших землях. Уговор? Слово за слово?

Хардэй долго молчал. Разбойники ждали его ответа взволнованно. Дик и Аранд — спокойно. Они не сомневались, что после признания госпожи Делинды в присутствии стольких свидетелей, граф сам захочет сбежать.

И он согласился. Сев с двух сторон ночного столика, они с Арандом одновременно написали грамоты, по разным причинам отказываясь появляться в пределах Хардэйского замка.

— Дайте слово, что не будете нас преследовать, граф, — сказал Толиен, когда стороны обменялись письменными обещаниями. — Иначе попрошу вас проводить мой отряд до границы леса. И вряд ли я позволю вам одеться.

— Ночи холодные, — басом заметил Олов.

— Убирайтесь! — Хардэй радовался возможности наконец говорить с захватчиками, стоя прямо.

— Слово? — уточнил Дик.

— Да… клянусь, — с трудом выговорил теперь уже бывший хозяин замка.

— Чем? — невинно спросил странник.

Граф часто дышал, снова раздувая в себе жар благородного негодования. Но честью, родовым именем, своим замком поклясться не мог, чтобы не быть униженным дружным смехом разбойников. Ему оставался крайний выход простолюдинов.

— Жизнью.

Атаман и все его люди молча откланялись, оставив чету Хардэй в спальне графа. Никто не преградил им путь. Охрану действительно закрыли внизу. Половина отряда, получив свои закладные на всё имущество, вернулась по домам. Другие снова направились в лес, следом за атаманом. Дик шел вместе с ними.

— Спасибо за помощь, рыцарь, — сказал Толиен, когда они остались в узком кругу. — Возьми он жену в заложницы, мы ничего не смогли бы сделать.

— Не стоит. Уверен, что удержал бы крестьян, когда граф созвал бы слуг и освободил охранников?

— Уверен, — твердо ответил Толиен. — Он мог спустить на нас собак… такое уже случалось. Но я бы защищал его и Делинду даже от своих людей. Что, всё-таки, значит твое вмешательство?

— Ничего. Женщине требовалась защита. Вам тоже. Сегодня в моих планах не значится побега из подземелья или других подобных развлечений. Кого поставите управляющим?

— Я знаю одного человека, — загадочно сказал Аранд.

— Пожалуй, тоже знаю. Славный выбор, — Дик посмотрел на Вильнеса.

В темноте не видно, как тот покраснел, но его смущения до конца не мог скрыть самый густой мрак. Вильнес тоже знал.

Разбойники шли по лесу, превращенному полосами лунного света в бесконечную лестницу. Им весело, хотя завтра все королевские отряды будут прочесывать лес. Хардэй не может сам участвовать в погоне, но не упустит последнюю возможность добыть и уничтожить документ, лишающий его прав на поместье. Туда, где он жил прежде, до принятия графского титула, ему тем более путь заказан из-за мужа Делинды. Отныне у них у всех начнется новая дорога. Не хочется, чтобы она снова когда-нибудь пересеклась с графской.[1]

— Когда уходите? — спросил Дик у Аранда.

— До рассвета. Надо убрать лагерь и отпустить солдат.

— Куда?

— На Север, в Черный бор. Там, говорят, рыщут отряды каторжников. Надо разобраться.

— Пешком? Или…

— Или что? — не понял брат атамана.

— Могу провести. Тогда Хардэй вас точно не догонит.

— Неплохо бы, — с легкой завистью вздохнул Аранд. — Но что будет в Хардэйле?

— Вильнес возьмет грамоту, соберет всех крестьян, кому вернули закладные и остальных, кто посмелее. И явится к королю. Из тех, кого удалось чему-то научить в лесу, соберет народную гвардию. Когда вернется Фазан, возьмет его в помощники и быстро разберется в делах поместья. Вы мне сейчас дороже. Не хочу, чтобы вас казнили или отправили на Север по приговору раньше, чем разбойники вроде вас прославятся многими тысячами добрых дел.

— Это напутствие, рыцарь? — засмеялся Аранд.

— Надеюсь. — Дик говорил серьезно.[2]

Через пару часов все, кто оставался, окольными путями отправились в Хардэйль, а все, кто уходил, бесконечной цепочкой исчезли в переходе. Вильнес последним видел уходящих. И ему больно оттого, что он не сможет пройти эту дорогу вместе с друзьями. Но его место здесь. Новый хранитель замка это чувствовал.

— Мы навестим ваши края ещё не раз, — заверил его Толиен. — Проверим, как вы живете.[3]

— Удачи в дороге, — пожелал долговязый нескладный парень и отпустил руку Аранда.

Прежде чем исчезнуть, оставив новых друзей в Черном бору, Дик хмуро сказал атаману:

— Довольно ложной гордости. Присоединяйтесь к общей эстафете.

— Не примут.

— Скажете, от меня. Иначе не узнать время ближайшего совета братства. Вас будут ждать там. Неплохо, если к тому времени вас будет уже полсотни. Аранд… Ты и Серго собирайте собственные отряды. На будущее.

— Дик, ты… — Аранд впервые не мог удержать волнение и только умоляюще посмотрел на брата.

— Это большая честь для нас, — сказал за него атаман. — Но многие считают нас бандитами. Как ты… — он улыбнулся, вспомнив их спор. Казалось, это происходило давным-давно.

— Могу поручиться за вас, — сказал Дик. — До совета придумайте себе звание.

— Что тут думать! — воскликнул Айгар. — С таким-то крестным можем быть только благородными разбойниками!

— Звучит глупо, — пробурчал Олов. — Значит, точно не отвяжется.

— Хорошее звание, — одобрил атаман. — Что скажешь, Дик?

Странник молча сделал глазами знак, определяющий звание "кошмарнее некуда". Разбойники засмеялись. Даже Олевир позволил себе ехидное ржание.

— Значит, это правда? — с трудом пришел в себя Аранд. — Ты готов стать нашим крестным в братстве?

— Не каждому, — предупреждающе поднял ладонь Дик. — Отряду. Могу обещать, если на вас пожалуются, разбираться будете лично со мной. Звание странника никому из вас не добавит неприятностей больше, чем уже есть. Так что, подумайте. Удачи!

Он развернулся и взял Олевира за ухо, чтобы провести в переход.

— Дик! — Аранд бросился вперед и поймал его за свободную руку. Теперь это был растерянный мальчик, ничуть не похожий на юного атамана в непроницаемой броне военной выдержки. — Когда ты?.. Почему ты решил?..

Странник очень крепко сжал его ладонь, чтобы след пальцев остался в памяти надолго, когда Дика уже не будет рядом. Мечтая хоть отчасти передать новому рыцарю свое собственное воспоминание о первом близко знакомом ему человеке из братства.[4]

— Твой покровитель был моим другом. Достаточное основание.