Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

нам понадобится моркови на банкеты в выходные. Настроение было прекрасное. Наша маленькая «Зелёная Гильдия» потихоньку набирала обороты. Мужики, впервые за долгое время почувствовав уверенность в завтрашнем дне, работали с таким энтузиазмом, что любо-дорого было смотреть.

И вдруг в нашу мирную компанию, как пушечное ядро, влетел запыхавшийся Вовчик.

— Игорь! Шеф! Там… там такое! — выпалил он, протягивая мне газету дрожащей рукой.

Прежде чем я успел отреагировать, Коля-Гром своей ручищей выхватил у него листок. Его широкое, обычно добродушное лицо по мере чтения становилось всё мрачнее и мрачнее. Вокруг нас тут же начали собираться другие фермеры и торговцы. В воздухе повисло что-то тяжёлое, неприятное. Разговоры стихли.

— Игорь… — пробасил Коля, и в его голосе зазвенела сталь. Он поднял на меня тяжёлый взгляд. — Это что ещё за дела? Тут пишут… это правда, что ли? Ты нас… кинуть решил?

Я молча взял у него газету. Огромный, жирный заголовок на первой полосе орал дурным голосом: «ГЕРОЙ-САМОЗВАНЕЦ! БЕЛЫЙ ФАРТУК, ЧЁРНАЯ ДУША! ПОЧЕМУ ПОВАР БЕЛОСЛАВОВ БЕЖИТ ИЗ ГОРОДА⁈» Я пробежал глазами по лживым, сочащимся ядом строчкам. Про то, как я «испугался», как «цинично предал доверие простых людей» и как «в панике ищу покупателя на свой бизнес, чтобы сбежать с деньгами».

И я не выдержал. Я громко, от всей души, расхохотался.

Мой смех был таким неожиданным, таким искренним и громким, что все вокруг озадаченно замолчали. Нахмуренные, суровые лица фермеров вытянулись. Они смотрели на меня, как на полного идиота.

— Кинуть? — отсмеявшись, спросил я, поворачиваясь ко всем сразу. Я специально повысил голос, чтобы меня слышали все, кто успел собраться вокруг нашего маленького кружка. — Мужики, вы чего? Какие «кинуть»? Мы же с вами только-только начинаем! Вы с ума сошли? У меня ещё встреча с Максимилианом Додой. Знаете зачем? Будем утверждать окончательный план постройки большого центрального склада для нашей «Гильдии»! Чтобы вы могли хранить овощи в нормальных условиях! А через пару недель я вообще уезжаю в губернскую столицу, в Стрежнев. Угадайте зачем? Запускать там съёмки нового сезона своего кулинарного шоу на весь регион! Бежать и Зареченска? Да мне присесть некогда, не то что бежать!

Я демонстративно, с явным наслаждением, скомкал вонючий газетный листок, разорвал его на мелкие-мелкие клочки и подбросил их в воздух, как конфетти.

— А вот это… — я махнул рукой на порхающие в воздухе обрывки. — Это просто агония. Знаете, когда люди начинают вот так нагло и тупо врать? Когда у них больше не остаётся никаких аргументов. Алиева думает, что вы стадо баранов. Что вам можно скормить любую чушь, и вы поверите. Она думает, что может дёргать вами за ниточки, как куклами. Но она забыла главное, что вы свободные люди, а не её рабы! И своей дешёвой ложью она только что доказала всему городу, чего на самом деле стоят её слова. Ничего! Пустой звук!

* * *

Вечером того же дня на кухне «Очага» было тихо и спокойно. Даша протирала ножи, Настя пересчитывала кассу, а я стоял у окна, смотрел на огни вечернего города и спокойно разговаривал по телефону. На другом конце провода была Светлана Бодко. Мы обсуждали детали её визита в Стрежнев и подготовку к съёмкам шоу. Я был абсолютно спокоен, как будто утреннего цирка на рынке и не было вовсе.

Спасибо за бесплатную рекламу, Фатима, — мысленно усмехнулся я, наблюдая за прохожими. — Ты только что на весь город во всеуслышание заявила, что ты — это прошлое. Глупое, злое прошлое, которое цепляется за власть с помощью откровенной лжи. А я — будущее. Давай, продолжай в том же духе. Каждая твоя ошибка — это ещё одна ступенька для меня. Ты сама строишь мне лестницу наверх, старая карга.

— Да, Света, всё по плану, не переживай, — сказал я в трубку. — А что пишут в газетах… Да не обращай внимания. Местная пресса меня очень любит. Настолько, что скоро, кажется, автографы на улице придётся раздавать.

— Шеф? — ко мне подошёл Вовчик. — Мне кажется, я понял твой план.

— Ого, да ты гений дедукции, — хмыкнул я в ответ. — Просветишь меня?

— Статья-то заказная, и только дурак не поймёт, кем именно.

— Допустим, продолжай.

— Ты специально всё это закрутил, верно? Чтобы Фатима повелась и сорвалась. И по факту получается, что статья фейк — но для нас всех, это хорошая реклама.

— И?

— И теперь нам придётся работать в пять раз больше, потому что люди будут идти в закусочную, думая, что она закроется. Но ведь это не так.

— Уф, — я тяжело выдохнул. — Прости, приятель, но всё не так просто, как ты думаешь. Да, в целом, ты прав, чёрный пиар работает. Но… боюсь, что меня вскоре одолеют последствия.

— И что тогда? — Вовчик заметно напрягся.

— Боюсь, что на этот вопрос я не смогу ответить…

* * *

Я стоял за стойкой, методично протирая стаканы. Это успокаивало. А ещё это давало прекрасную возможность наблюдать за залом. Мой взгляд с усмешкой зацепился за Вовчика. Мой самый верный и неуклюжий боец, чей фиолетовый синяк под глазом стал уже чем-то вроде боевой награды, буквально порхал между столиками. Он протирал их с таким усердием и одновременно с упоением пересказывал паре утренних посетителей вчерашний триумф на рынке. В его версии событий я из простого повара превратился в какого-то мифического героя.

— … а шеф как возьмёт эту газетёнку поганую! — вещал он, понизив голос до драматического шёпота, который, впрочем, был слышен в каждом углу. — Как глянет на них на всех! Глаза так и сверкают! И как засмеётся! Не хихикнул, а знаете, так, по-настоящему, громко! А потом говорит, прямо в лицо им: «Врать — не мешки ворочать, господа!» И как порвёт эту бумажку! Вот так, в мелкие-мелкие клочья! А они все стоят, рты пооткрывали! Поняли, что нашего шефа голыми руками не возьмёшь! Он за правду!

Посетители, двое мужиков в выцветших рабочих спецовках, слушали его, отложив ложки, и уважительно кивали, будто сами там были. Один даже добавил:

— Точно! Я слыхал, Алиевская-то, старая карга, после этого три часа в себя прийти не могла, корвалол вёдрами пила!

Я хмыкнул в тряпку. Вот так и рождаются легенды.

На кухне, за стеклянной перегородкой, Даша работала с такой бешеной энергией, будто внутри у неё спрятали вечный двигатель на паровой тяге.

Я же, в отличие от них, эйфории не испытывал. Сохранял внешнее спокойствие, но внутри шёл холодный расчёт. Да, почва под ногами, ещё вчера казавшаяся болотной трясиной, начала твердеть.

Сарафанное радио — самый мощный инструмент в