Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

в своём шёлковом халате в гостиной, пила дорогое вино и упивалась собственной гениальностью. Она представляла, как эти мужланы-фермеры, эти предатели, скоро приползут к ней на коленях, умоляя о прощении. Она снова чувствовала себя всемогущей хозяйкой города.

Лейла наблюдала за этим праздником со стороны. Она видела, как вчера бабушка отдавала приказы каким-то страшным, неместным мужикам с каменными лицами. Слышала, как она со смехом говорила по телефону о «фейерверке в деревне». И что-то в ней, в этой избалованной, вечно скучающей кукле, окончательно сломалось. Или, наоборот, родилось.

Дождавшись, пока Фатима, размякшая от вина и самодовольства, уйдёт отдыхать, Лейла начала действовать. Тихо, как кошка, она пробралась в кабинет бабушки — святая святых, куда даже её отцу вход был заказан. Она знала, где Фатима хранит ключ от сейфа — в старой фарфоровой шкатулке на каминной полке.

Сейф открылся с тихим щелчком. Внутри лежали пачки денег, драгоценности. Лейла брезгливо сгребла наличные в свою модную сумку. Но она пришла не за этим. Её цель была другой. В самом дальнем углу сейфа лежала она. Толстая, потрёпанная бухгалтерская книга в тёмно-коричневом кожаном переплёте. Главное сокровище и главная тайна семьи Алиевых. В ней на протяжении десятилетий каллиграфическим почерком деда, а потом и самой Фатимы, записывались все их тёмные дела. Взятки чиновникам, фамилии продажных судей, схемы контрабанды, шантаж, отжатые бизнесы, нераскрытые преступления. Вся подноготная их гнилой империи.

Лейла с хитрой улыбкой положила книгу в сумку поверх пачек с деньгами.

Через десять минут, захватив лишь маленький саквояж с самыми необходимыми вещами, она выскользнула из дома через чёрный ход. Она вызвала такси через приложение на смартфоне. Ночной автобус до Стрежнева отправлялся через полчаса.

С этого момента пути назад для неё уже не было. Она исчезла из города, унося с собой оружие, способное уничтожить её семью

Вадим Фарг, Сергей Карелин

Имперский повар 4

Глава 1

Холодный и липкий, как мокрая тряпка, утренний туман — визитная карточка нашего Зареченска. Но сегодня он был особенно гадким. К привычной промозглой сырости добавился едкий, тошнотворный запах гари. Он не просто висел в воздухе, а будто проникал сквозь одежду, въедался в кожу, лез в самое горло. Мы приехали в деревню Павла, когда солнце только-только начало окрашивать серые облака, и то, что мы увидели, было гораздо хуже любых телефонных звонков.

Там, где вчера стоял большой и крепкий сарай, теперь чернело огромное, уродливое пепелище. Обугленные балки, похожие на почерневшие кости какого-то гигантского зверя, торчали из земли. Всё вокруг было покрыто толстым слоем жирной чёрной сажи, которая блестела на слабом утреннем свету. Стояла мёртвая тишина.

Наша небольшая колонна — пара стареньких фермерских грузовичков. Из них стали молча выходить люди. Степан, и мрачный, как туча. Рядом с ним Фёдор, с таким лицом, будто ему сообщили, что всё железо в мире кончилось. Коля-Гром сегодня был тихим и сосредоточенным, его весёлое лицо стало жёстким. Моя команда в полном составе: Настя, Даша, Вовчик и даже Кирилл. Сестрёнка упёрлась и заявила, что тоже поедет. Замыкали процессию с десяток других фермеров из нашей «Гильдии» — простые мужики с тяжёлыми руками и злыми глазами.

На крыльце своего дома, который чудом уцелел, сидели Павел и его жена Анна. Они выглядели как две серые тени на фоне серого утра. Просто сидели, завернувшись в какие-тo старые одеяла, и тупо смотрели на руины. В их глазах не было ничего. Пустота. Такая звенящая, что становилось не по себе. Но когда они увидели, сколько машин приехало, как из них высыпает народ, в этой пустоте что-то дрогнуло. Не надежда, нет. Скорее, глухое, растерянное удивление.

Я захлопнул дверцу «Лады» и пошёл прямо к ним. Говорить слова утешения было глупо. Какие тут, к чёрту, слова, когда человек за одну ночь потерял всё, что строил годами? Я просто подошёл и коротко кивнул им. Мол, мы здесь. А потом обернулся к Степану. Тот уже открыл борт своего грузовика и доставал лопаты и топоры. Я кивнул и ему.

И работа началась. Без единой команды, без громких речей и призывов. Мужики просто брали в руки инструменты и расходились по пепелищу. Кто-то заводил пилу, и она злобно жужжала, вгрызаясь в уцелевшие балки. Другие, тяжело кряхтя, разбирали завалы из обгоревших досок. Третьи таскали мусор, сваливая его в кучу подальше от дома. Настя тут же организовала остальных женщин. Они развернули на траве импровизированную полевую кухню: достали большие термосы с горячим чаем, разложили на чистых тряпках нарезанный хлеб, сало и варёные яйца.

В воздухе стоял только деловой гул: короткие, отрывистые команды, скрип лопат, стук топоров. Ни одной жалобы. Ни одного причитания. Все просто делали свою работу. Молча, упрямо и очень зло. И в этом молчании чувствовалось столько силы, что оно было убедительнее любых громких клятв. Мы приехали не сочувствовать. Мы приехали работать.

Я тоже схватил лопату и присоединился к остальным. Физическая работа отлично прочищает мозги. Каждый взмах, каждая отброшенная куча обгоревшего хлама — и на душе становилось чуточку легче. Мы убирали не мусор. Мы стирали следы унижения, которое оставили после себя Алиевы.

Краем глаза я наблюдал за своей командой. Вовчик, как обычно, старался за двоих. Он отчаянно хотел доказать, что он не просто мальчишка на побегушках, а настоящий мужик, полезная часть команды. Его взгляд упал на особенно толстую, обугленную балку, которую остальные мужики пока обходили, решив взяться за неё позже втроём. Вовчик решил, что это его шанс.

Он упёрся ногами в землю, напряг свои тощие руки. Лицо его покраснело от натуги. Балка нехотя приподнялась на пару сантиметров. Ещё одно усилие! Нога Вовчика соскользнула на мокрой от росы траве. Он качнулся, потерял равновесие и чуть не рухнул носом прямо в лужу с чёрной, жирной сажей.

И тут рядом с ним, будто выросла из-под земли, оказалась Даша. Она работала неподалёку, разбирая какой-то мелкий хлам. Она не стала смеяться над ним или читать нотации. Она просто молча подошла, встала рядом и положила свою ладонь поверх его руки, которая всё ещё судорожно сжимала обугленное дерево.

Их взгляды встретились на секунду.

— Вместе, — тихо, почти шёпотом, сказала она.

Они снова напряглись. Раз, два, взяли! Балка, недовольно скрипнув, поддалась и с глухим стуком легла на землю в стороне от расчищаемого места. Они выпрямились, тяжело дыша. Вовчик смотрел на Дашу, не в силах вымолвить и слова, просто открыв рот. Она вдруг