Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

как и я, музыку потяжелее. Но не чурался и классики. А ещё собирал дома коллекцию пластинок и разбирался в автозвуке и акустике вполне профессионально. Случалось, мы даже делились находками: то я музыку со смарта поставлю, то он с флешки. Бывало, что предложенные им композиции попадали ко мне в плейлист, и наоборот тоже случалось. На этот раз вышло оригинально. И привычка видеть знаки Вселенной потёрла лапки. Как муха.

Из динамиков зазвучал проигрыш, простой и узнаваемый, песня моей юности. Воронежские панки-рокеры были тогда невероятно популярны, многие их песни, включая не самые приличные, распевали во дворах и подъездах. Но на этом альбоме почти не было матерщины, зато стало больше лирики и даже некоторого философствования. И, пожалуй, именно этот трек подходил к ситуации так, что и нарочно не придумаешь.

Синтезатор девяностых вдруг поддержали ударные и крепкие гитарные рифы. Потом и вовсе, кажется, духовые добавились. А потом зазвучал вообще неожиданный женский вокал. Но вышло неплохо. На Найтвиш даже чем-то похоже было, кажется. Нет, определённо, с этими нейросетями куча музыкантов останется без работы.

На словах, про брошенный на шею аркан, про ядовитый воздух и про туман*, я здорово насторожился.

* Алькасар — Туман: https://music.yandex.ru/album/20499823/track/98613246

Да, лирики и философии было достаточно. Слишком многое оказалось и оставалось непонятным в том далёком 1996-м году, когда была написана песня. Но мы, певшие, вернее, оравшие её, тогда об этом не думали. Думать начали позже те, кому повезло выжить. И то не все. И воздух часто оставался ядовитым. И каждый шаг часто норовил привести в капкан. И кровь, бывало, проливалась даже сейчас. А туман — тот будто бы и вовсе не поменялся. Как и моё личное к нему отношение, то самое, что появилось тогда, в детстве-юности. Главное — не забыть плюнуть через левое плечо. И сделать первый шаг. Как я люблю и как я умею: поднял ногу — сделал шаг.

Аудиосистема давно играла что-то другое. Мы проехали мост через Лазурь, выезжая на Смоленский проспект. Постояв немного в обещанной Иванычем пробке. Но двигаясь уверенно и сохраняя запас по времени. А в ушах и в голове всё звучало напутствие неизвестной мне вокалистки. О том, что опасный путь надо пройти. Снова надо.

— Приехали, Михаил Петрович, — поднял глаза к зеркалу заднего вида седой водитель. Доставивший меня туда, куда мне не хотелось идти, чтобы говорить с теми, с кем не было желания пересекаться лишний раз. Но, разумеется, в этом не виновный. Просто потому, что мне опять было надо.

— Спасибо, Пал Палыч. Как на руках донёс, а не по колдобинам нашим доехали, — привычно похвалил я разулыбавшегося от простых, но искренних слов пожилого мужчину.

Машины ушли дальше, чтобы свернуть налево и дождаться времени моего выхода на парковке за администрацией. А я глянул на часы, где секундная стрелочка катала над зелёным циферблатом белый прямоугольник. На жёлтый с белым фасад старого двухэтажного здания. И, подавив вздох, ступил на первую из пяти ступеней.

Две девушки привычно улыбнулись, как только дверь впустила меня внутрь. Я бывал тут раньше, интерьер девятнадцатого века мне нравился. И кормили тут вкусно. Если только не приезжать на ужин со своей изжогой, как сейчас.

— Здравствуйте. Петелин, меня ожидают, — сообщил я девочкам.

Слева, из-за пианино, за которым скрывалось что-то вроде балкона с задёрнутыми шторами, уже спешил администратор.

— Михаил Петрович, добрый день! Как всегда вовремя, хоть часы по Вам сверяй, — широко улыбаясь, зачастил он, правой рукой тряся мою в приветствии, а левой отмахивая девушек-хостес. Было в нём что-то по-настоящему гоголевское. Или чеховское. Но на Ноздрёва он, кажется, походил больше.

— Здравствуйте, Василий. Все уже в сборе, — кивнул я на возвышение за пианино. Которое обычно закрывали шторами, когда там собирались гости, не привыкшие отвлекаться на посторонних. И на то, чтобы их снимали на телефоны.

— Все, Михаил Петрович, все в сборе. Но недавно, вот-вот буквально прибыли. Прошу, прошу, — шелестя и жестикулируя, он повёл меня мимо столиков. За которыми никого не было, ни слева, ни справа. Видимо, сегодня у заведения спецобслуживание.

Администратор распахнул шторы жестом фокусника, я кивнул ему и поднялся по трём белым ступенькам, отделявшим местный мини-Олимп от простых смертных. И поприветствовал сидевших за столом.

— Добрый вечер, господа!

Балкон-Олимп был невелик, и основное место занимал стол. Когда я был тут в прошлый раз, столиков было два, этот большой сюда явно втащили специально. Судя по вмятине и царапине на белых перилах справа, в спешке. Но думал я об этом как-то опосредованно, пытаясь сохранять спокойствие. Из четверых присутствовавших я с разной степенью вероятности ожидал увидеть двоих. Из оставшихся нежданных одного не ожидал увидеть совершенно. Но внешне, наверное, это не отразилось никак. Привычная маска Михи Петли заняла своё место. А я занял своё, отгоняя мысли о том, что когда один сидит с одной стороны стола, а четверо с другой — это будет вряд ли дружеская беседа. Показательная порка или товарищеский суд. Хотя, товарищей у меня тут не было. Тут были господа, из которых под определение «товарищ» мог условно подпадать всего один. И тот — по должности. Но думал я об этом с привычным каменным лицом, расправляя на коленях салфетку.

— Здравствуй, Миша, — пробасил уверенным и давно поставленным голосом руководителя Сергей Леонидович. Видимо, на правах приглашавшей стороны. — Ты как всегда пунктуален. Давай, я представлю тебе товарищей, а потом мы сделаем заказ.

Вторая часть была обращена, видимо, к администратору — он произнёс её, глядя поверх меня. А я почувствовал, как колыхнулся воздух, и чуть прошуршала портьера. Общительного Васю выдуло наружу.

— Ты многих знаешь, но порядок есть порядок. Это Владислав Иванович, из городской администрации. Это Игорь Владимирович, глава Рамешковского района. Это Пётр Сергеевич, с «Никитина — девяносто два», — закончил краткое представление Откат старший на том самом, кого здесь и сейчас я ожидал встретить меньше, чем кота Кощея. На Шкварке-Буратино, Пете Шкварине, товарище майоре из дома с колоннами на набережной Афанасия Никитина.

— Рад встрече, товарищи. Да, Сергей Леонидович, Вы правы, мы с товарищами знакомы, со многими — довольно давно, — до противного спокойно сообщил я, привстав и пожав поочерёдно протянутые ладони. Мягкую и холодную Откатову, мягкую и влажноватую — товарища из администрации, твёрдую и горячую лапу Шкворня. И Петину. Чистую, как и положено по должности.

— Тогда давайте закажем, — потёр