Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

ходовой профессией во время войны. Стала работать на столицу. Меня завербовали почти сразу, как я приехала в СТОБР. Посадили в какой-то НИИ. Нагрузили заданиями. Позже дали лабораторию и подчиненных. У меня была своя команда! Ты, конечно, не помнишь этих времен, но скажу одно: страна была в сильном упадке. Война высасывала все ресурсы, местные элиты были недовольны дефицитом и хотели жить на полную катушку, простой столичный народ тоже хотел вкусно кушать и жить в тепле, толпы беженцев просили защиты и крова. И самые зубастые акулы видели в творившейся разрухе возможность хапнуть еще больше. Дележка сфер влияния, разборки, подставы, показательные порки попавших под горячую руку. Все это было. Но я, слава богу, была от этого защищена. Сидела себе спокойно в НИИ, работала то с одними специалистами, то с другими. У меня было жилье и деньги. Мне не нужно было ни о ком больше заботиться. Но многим приходилось несладко… К чему это я? Ах, да. Чтобы не потерять теплое местечко, мне нужно было делать, что говорят, и не задавать вопросов. Сказали – протестировать на добровольцах препарат, значит, тестируем. Да, не совсем сфера генетики, я знаю, но ученых сильно не хватало. Выезжали за счет тех ресурсов, которые были. И как-то раз люди в военной форме притащили на носилках тело, накрытое темным брезентом. Руководитель взял с меня расписку о неразглашении информации, военные что-то тихонько сказали ему и быстро скрылись, оставив носилки. Мне предстояло исследовать данное существо – он сказал именно «существо»! И определить, в результате чего могла наступить смерть.

Тильда поправила волосы и еще раз обернулась по сторонам. Найд притих и даже не думал перебивать.

- Я откинула брезент и ожидала увидеть кого угодно, но на носилках лежал человек. Обычный человек, на вид лет сорока пяти, в обыкновенной одежде. Без следов повреждений. Я уточнила задачу у руководителя, но он сказал «приступайте» и вышел. Больше нашу группу из НИИ не выпускали – благо, на территории была душевая и туалет. Нам оборудовали комнаты отдыха, питались мы исключительно в НИИшной столовой, а гулять разрешалось только по огороженной территории. Сбежать не было и мысли – вокруг ходила вооруженная охрана. В общем, я сразу поняла, что вопрос очень важный и крайне секретный. Мы произвели вскрытие и были очень удивлены: несмотря на видимую молодость человека, его внутренние органы были сильно повреждены. Я впервые видела такие повреждения и не могла понять, в чем была причина. Но мне строжайше сказали причину выяснить. Не буду грузить тебя деталями и описанием неудачных попыток, скажу только, что это был не единственный раз, когда ко мне привозили таких людей. И всякий раз их привозили именно военные. Еще через пару месяцев, когда меня с группой перевели в отдельный корпус, я поняла: дело становится все серьезнее. Сразу же после этого военные привели живого человека и потребовали запереть его в какой-нибудь изолированной камере. Я буквально молилась, чтобы мне не пришлось проводить опыты на живом человеке, ведь отказаться было бы невозможно. Но в ту же ночь наш «объект» исчез. Мы заметили пропажу только утром и, посмотрев записи с камер, поняли, что на территорию каким-то образом проникло еще четверо. Они-то и вызволили своего товарища. Военные не сдались и через недельку притащили еще одного, на этот раз обеспечив полную недосягаемость камеры для других. Но и на этот раз несколько человек как будто из ниоткуда появились на территории, безошибочно прошли по всем коридорам и забрали пленника. Теперь они не были так миролюбивы. Наутро мы нашли мертвыми несколько охранников, а также обнаружили пропажу целого кейса с жесткими дисками. На них дублировались все наши последние разработки и эксперименты… Я тогда обратила внимание руководителя, что, судя по камерам, эти люди точно знали, где им искать не только своего товарища, но и кейс с данными. Руководитель орал, что такого быть не может, но военные такого скепсиса не проявили. Напротив, один из них даже пожал мне руку и сказал, что это крайне важное наблюдение.

- Подождите, - перебил Тильду Найд, - я так и не понял, что это были за люди. И почему их надо было тащить в НИИ и запирать в камере.

- А вот слушай. Никакие это оказались не люди. Еще спустя некоторое время пришли те же военные и заявили, что направленность исследований резко меняется. После чего пригласил в лабораторию человека в гражданском и попросил быть с ним повежливее. Мне показалось, что это был один из тех, кто проник тогда на территорию. Его полагалось обследовать и выявить все внутренние повреждения. Представляешь, как я удивилась, когда обнаружила те же самые повреждения, что на том трупе? Этот человек, точнее – существо, как говорили военные, должно было умереть со дня на день. Мы, естественно, сразу подрубили его к системам жизнеобеспечения, начали ставить всевозможные капельницы, инъекции… В общем, мы пытались всеми способами продлить ему жизнь.

- Оно… он разговаривал с вами?

- Ну, как… Видно было, что ему хотелось, но приходилось сдерживаться. Когда он пошутил что-то вроде: «в один день в камеру сажают, в другой – просят быть со мной повежливее», я поняла, что он точно из тех, проникших тайком на территорию. Он прекрасно говорил, иногда путая значения некоторых слов, но быстро запоминал и больше не повторял своих ошибок. Он спрашивал назначения того или иного прибора, и я объясняла ему. Но кто он такой, и почему военные называли его «существом», я тогда так и не поняла.

Найд нетерпеливо поерзал на табуретке.

- А дальше, дальше – что?

- Дальше начался ад. Этот погиб, как бы мы его ни стимулировали препаратами. Военные тащили новых существ пачками, ничего не объясняя. Живых и мертвых. Единственное, что я для себя отметила – так это то, как действительно изменилось их к ним отношение. Теперь с ними обращались бережно и уважительно. На нас же то и дело покрикивали, торопя, и даже грозились лишить ученого звания и оштрафовать, если в ближайшее время мы не найдем причину этого странного отказа органов.

- И вы нашли?

- Нашла… Но какой ценой! Часть моей группы просто сбежала. Давление на нас росло, и не все это выдержали. Кто-то сбежал успешно, но то были единицы. Остальных при попытке побега подстрелили военные, которые теперь ни на секунду не ослабляли дозор за НИИ. Один мой лаборант повесился прямо в лаборатории… Вот это было действительно страшно.