Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

редкие крики с улицы и почти не вздрагивая от них, он понял, что все, что ни делается – действительно, к лучшему. Вовремя появился Корнилов. В Вероне стало небезопасно. Здесь и так было небезопасно, учитывая исчезновение жителей, но исчезновений было примерно одно-два в неделю.

А за последние три дня Верона кардинально изменилась. По всему городу находили убитых, лежащих в лужах собственной крови. Поговаривали, что у каждого не хватало сердца и легких. Жизнь в городе изменилась до неузнаваемости. Полиция не успела среагировать масштабно, еле-еле разгребая поступавшие вызовы. Веронская администрация тоже отмалчивалась, что было само по себе странно. И, самое странное – действительно, среди жителей ходили слухи о каких-то ящероподобных существах. Разумеется, при передаче слухов через несколько звеньев, существа приобретали самые жуткие детали, как понимал Рамис – вряд ли имевшие отношение к действительности. И, тем не менее, общее в этих слухах было. Те, кто что-то мельком видели или чудом спаслись, говорили о быстрых, больших, размером с автомобиль, ящериц, с длинными когтистыми лапами.

Рамис встал, оделся, согнулся в разные стороны, немного покряхтывая от боли. Вышел на улицу, где к стене дома был приколочен рукомойник и полочка для мыла. Умылся, прополоскал рот, шумно высморкался. И вновь зашел в дом, проходя на кухню, где уже сидела Апани и кормила Леду кашей. Тихо поздоровался и засуетился с чайником, не зная, как себя правильно вести.

«Что ж ты делаешь? – мысленно спрашивал он себя, – ты вообще подумал о том, как представишь Апани Корнилову? В качестве кого ты её берёшь с собой? Разрешит ли он? Ведь Найд официально не мёртв, и Апани все ещё его законная жена»

Но это была юридическая сторона вопроса, и она, к слову сказать, должна была относительно легко решаться. А вот морально-этическая... Почему-то Рамису казалось, что, оставаясь у Апани на ночь, забирая её в столицу, он совершает какой-то немыслимый проступок. Он пытался себя убедить, что в этом нет ничего зазорного – он просто беспокоится о безопасности жены своего друга. Это же то, что он, как друг, должен сделать для Найда! Разве нет? По логике вещей, выходило, что да. Если бы не одно но. Все эти действия были продиктованы отнюдь не желанием сделать добро другу. Но Рамис упорно прятал истинное намерение где-то на задворках сознания, отказываясь прояснить его хотя бы для самого себя.

Наспех позавтракав и стараясь не глядеть на Апани, Рамис сказал ей, что необходимо собирать вещи как можно скорее. Тем и занялись. Апани то и дело начинала рыдать, натыкаясь в шкафу на вещи мужа. Рамис каждый раз её успокаивал, повторяя, что тело Найда не было обнаружено, и что считать его мертвым рано.

– А мы уезжаем, чтобы живыми остаться! – повторял он несколько раз, попутно убеждая в этом и себя, – И, как только все утрясется, ты вернешься к Найду!

– Так куда же мы поедем, ты так и не сказал! – Апани, устав вытряхивать вещи из ящиков, поднялась с колен.

Рамис тоже встал, расправляя задравшиеся штанины брюк.

– В столицу или в округ. Мне сделали предложение по работе.

Рамису не хотелось рассказывать ей об этом. Точнее, очень хотелось! И чем больше хотелось, тем больше он понимал, что не надо бы. Нельзя делать шаги навстречу, нельзя сближаться, нельзя посвящать ее в свои мысли и чувства. Ничего хорошего не будет.

– Ой, как же это так? – запричитала Апани, – Они всё-таки узнали о твоем таланте, получается?

Найд с ней несколько раз затрагивал эту тему, рассказывал про распределительные комитеты, про вербовку. Так что Апани была более чем осведомлена о возможности такого исхода.

– Угу. Неосторожность с моей стороны, – буркнул Рамис.

– Ничего, – принялась его утешать Апани, – возможно, все не так уж и плохо, да? Ты просто внимательно читай контракт. Ведь не звери же они... Это Найд так считает, а я думаю, нет. Я думаю, ещё все лучше повернётся, чем было раньше. У тебя, наконец, появится свое дело, своя мастерская, клиенты! К тому же, из Вероны и правда надо ехать, я же вижу, что творится. Так что это отличный шанс! И то, что ты берешь с собой меня и Леду… спасибо. Я знаю, что ты не должен нам помогать.

Рамис сжал зубы. Он прекрасно понимал, что Апани его поддерживает, просто потому что у неё доброе сердце, и она так вела бы себя абсолютно с каждым. Даже со случайным попутчиком в маршрутке. Это абсолютно ничего не значило. Для неё.

Рамис что-то буркнул себе под нос и вышел из комнаты. Он этого не выдержит. Точно не выдержит.

***

До дома Рамиса они передвигались короткими перебежками, время от времени останавливаясь и прислушиваясь. Вещей получилось немного: всего две большие сумки. Что-то Апани просто не стала брать, в глубине души надеясь на возвращение домой. Но, в целом – у неё особо и не было ничего. Не зажиточные же. Леда хлопала глазенками и все спрашивала, спрашивала. Апани просила её чуть-чуть помолчать. Не стоило производить лишний шум на улице. Про маму мелкая уже и не заикалась – видать, ей хватило легенды Апани, которую та усиленно поддерживала – дескать, её маман уехала в другой город на работу, и вернётся не скоро. Апани сама не понимала, как можно в эту дурь поверить, и ей казалось, что Леда уже давно все поняла, и только делает вид, что верит.

Рамис зашёл домой и с облегчением выдохнул, бросая сумки на пол в коридоре. Заглянул в комнату и удовлетворённо хмыкнул: родители уже все собрали. Возможно, ещё вчера. Послушали-таки его.

– Ну что, сядем чай пить? – засуетилась мать, – Апани, проходи на кухню, садись. Я сейчас.

Рамис помялся, не зная, что ответить, если родители спросят, почему она едет с ним, но решил подумать позже, по ситуации.

Чай пили молча. Лишь изредка Леда показывала пальчиком на какой-нибудь предмет на кухне и говорила что-то вроде: «Смотри, какая чашка! Смотри, какие занавески!»

Апани отвечала «смотрю», и молчаливое чаепитие продолжалось. Никому не хотелось говорить. На сердце у каждого было тяжело по разным причинам. Их объединял только страх неизвестности. Родители Рамиса, как ни странно, на переезд согласились без лишнего ворчания. Это было на них не похоже.

Стук в дверь. Мать пошла открыть. Попятилась и стала искать глазами Рамиса. В дом вошёл Корнилов в своей черной кепочке.

– Доброе утро, страна!