Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

- Потерпишь, - спокойно сказала я.

Он сел на кушетке, чтобы протереть себя спереди, а я устроилась за ним, чтобы снять выступившую кровь там, где он не дотянется. Смешно, но додумалась дышать на салфетки, прежде чем дотрагиваться до его кожи. Чтобы согреть. Осторожно притрагивалась к его коже, чтобы не причинить боли, а когда уже не осталось ничего, что бы мне дало возможность прикоснуться к нему, посидела, посидела, да и прислонилась щекой к его спине. Кирилл замер. Я снова обняла его так, чтобы манто, которое так и не съехало с меня, укрыло его плечи.

- Что?

- Замёрз же.

Повернётся? Нет?

Он сделал лучше: натянул на себя полы моего манто, будто ненароком притиснув и меня к себе, вынудив спустить руки и обнять его за бока.

- Чего? – теперь спросила я.

- Греюсь.

Коротко и ясно.

Я положила подбородок ему на плечо. Что-то с нами будет дальше?

Сидели недолго. Он вдруг быстро и ловко снял с меня манто вообще и положил его на ноги. Почти секунду спустя открылась дверь, и принесли одежду для него. Как услышал только… Забравшись с ногами на кушетку, я следила, как он привычно примеривает одежду, делая короткие замечания и пожелания, а служащие ателье, даже не глядя на меня, подобострастно кивают ему и быстро исправляют по его желанию.

Кого я выпустила из клетки? Мой миф, что – пленённую птицу, разлетелся вдребезги при одном взгляде на этого самоуверенного мужчину, в котором я с трудом узнавала недавнего тюфяка, бдительно не подпускающего ко мне мужчин. Этому, нынешнему, – я и правда не могла сказать ничего в ответ на раздражённую фразу: «Не смей уходить, пока я не разрешил!» Ишь… «Не смей… Я не разрешил!» Когда это мы успели поменяться ролями? Или не менялись, а так было всегда, только я не замечала?.. Этот светский человек, надменный и глядящий на меня сверху вниз – когда его взгляд промелькивал мимо кушетки, на которой я сидела, не мой Кирилл… Я подобрала ногу под себя, ссутулившись, снова упёршись глазами в пол, и думала. У меня два выхода: пристрелить его, пока он совсем не стал мне чужим. Или выбросить из собственной жизни, как только всёзакончится. С таким я не смогу жить рядом. Этот – другой.

Снова оглянулся. Как будто услышал. Теперь – взгляд направленный, оценивающий. На нём только что прекратили обдёргивать костюм, проверяя на предмет, не топорщится ли где-нибудь да что-нибудь. Одет. С иголочки. Хозяева ателье, судя по всему, в восторге от него и его манер – отчётливо проявившихся, едва он показался перед ними одетым. Осталось только побриться в каком-нибудь салоне… Икона стиля. Раньше так называли тех, на кого стремились быть похожими те, кто сам одеваться не умел.

- Прекрати.

Он встал передо мной, всё ещё сидящей на кушетке. Чего ему надо?

- Прекрати, сказал.

Куда он, чёрт бы его, смотрит?

На мои руки. Всё ещё сижу на кушетке и размеренно, почти не замечая, режу ножом манто на клочья. Порез – рву руками, пока до швов не дойду, а там – снова нож в дело. И чего ему не нравится? Хоть какое-то занятие в ожидании, чем весь эта комедия закончится. В идеале, конечно, хотелось бы, чтобы его бывшие хозяева напали. Или вообще какое-нибудь бандитьё. Чтобы убить хоть кого-то… Чтобы душа, моя окровавленная раздором душа успокоилась. Суррогатная замена – моё несчастное манто. Мне его мало – во всех смыслах.

Рывком выдрал остатки манто из рук. Нож в этот момент держала расслабленно, кончиком лезвия в меху. И его выдрало из не ожидавших рывка рук вместе с манто. Краем лезвия горячо полоснуло по кисти.

- Что ты делаешь…

Он бросился на колени перед кушеткой, пытаясь хоть чем-то зажать порез. И застыл, глядя в мои враждебные глаза.

- Уходи…

* Из монолога Гамлета (Шекспир) в переводе Пастернака.

Глава 9

Запястье мне перевязали в этой же комнате и предложили немного посидеть, чтобы успокоиться. Какое там успокоиться, если к моему «психу» добавочно Кирилл, внешне бесстрастный, психует уже по-чёрному. Теперь я знала, как у него это проявляется: тонкие нити шрамов на лице неприятно белели, перечёркивая смуглую кожу.

Тем не менее пришлось дожидаться сообщения от Эрика. Так что моя перевязка пришлась кстати… Чуть только вирт «объявил» о сообщении, Кирилл вопросительно глянул на меня, накидывая на меня новое манто. Новую вещичку, пока меня перевязывали, владельцы ателье успели подогнать под мою фигурку.

- Что там?

- Эрик прислал новый адрес. Рольф уже там. Мы тоже можем ехать.

Уже к вызванному такси («мою» машину куда девали – не знаю и знать не хочу!) мы спустились, сопровождаемые служащими ателье, несущими за нами пакеты и сумки. Поскольку здесь, у дверей ателье, уже оказался водитель, мы сели назад. Едва расположившись на сиденье, я взглянула на водителя и немедленно узнала одного из доверенных людей Эрика. Прекрасно, хоть поговорить можно – «водитель» сразу передаст содержание разговора хозяину.

- Ты знал – о прослушке?

Кирилл глянул на водителя.

- Наш, - сказала я. – Машина не прослушивается. Можешь говорить.

- Нет. Я знал, что из меня вынули армейские, по которым отслеживали наши.

- Разве, пока их вытаскивали, ваши не могли засечь этой операции?

- Был взрыв. Мы двое попали под него – предатель был рядом. Одновременно со взрывом, верней – секунды спустя, включили специализированную заглушку на всех частотах. Наши слышали по «жучкам» этот взрыв, а потом им предъявили запись произошедшего. Помещение выгорело дотла. Останков не смогли затребовать: их не нашли даже наши выехавшие на место происшествия эксперты. А меня оперировали уже в изолированной камере. Где сенсоры не действовали. Вполне возможно, одновременно ввели свои аппараты для прослушивания. Это легче, чем попытаться перепрофилировать уже имеющиеся во мне. Раны от вытащенных довольно чувствительно зудели – на этом фоне вряд ли можно было ощутить, что было ещё одно вмешательство с чужеродными предметами… А потом меня сразу увезли с Сэфа и передали Ринальдо. Шантаж братом уже начался, и Ринальдо не приходилось стеречь меня – только напоминать о брате.

Я переварила информацию. Если бы я так любила брата, как он, я бы немедленно бросилась бы на Сэфа, чтобы вытащить его из той клоаки, в которой тот оказался.

Я высказала Кириллу своё мнение почти равнодушно.

Кажется, Кирилл что-то почувствовал. А