Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Инды в страхе перед всадником в пурпурном плаще, стремились поскорее достичь леса, признав в нем свое единственное спасение от гнева злого македонца. Повинуясь приказу царя, бегущих  рубили катафракты агемы, их избивали гоплиты Птоломея и Пердикки, но больше всех, кто особо усердствовали в этом состязании, были всадники Скилура.

  На полном скаку выпускали они свои стрелы в спины разбегающимся воинам, при этом каждая стрела была помечена личным тотемом каждого всадника, что не допускало двойного толкования при осмотре убитого. Когда у детей степей опустели колчаны, они пустили в дело свои длинные мечи и короткие акинаки, с одного удара отделяя голову бегущего человека от туловища.

  Делалось это для того, чтобы после битвы каждый из степных удальцов мог получить награду, обещанную великим царем Александром за десять  правых ушей или скальпов врагов добытых скифами в этом бою.

  Отдавая подобный жестокий приказ, монарх стремился нагнать сильный страх на уцелевших индийцев, дабы те не помышляли о сопротивлении вспоминая те жертвы, которые они понесли в этой битве. Кроме этого у Александра было еще свежи постоянные бунты непокорных согдов в Азии, надолго сковавшие его быстрое продвижение в глубь персидской державы. Поэтому македонец стремился уничтожить как можно больше своих потенциальных врагов, постоянно вспоминая изречение Агеселая о том, что не полностью выдранная трава быстро дает обильные всходы.

  Всего в этот день инды потеряли свыше двадцати тысяч убитыми пехотинцев, три с половиной тысячи всадников, все колесницы и множество слонов. Плач и скорбь сотрясли земли царства Пора от этих известий и многие из его подданных впервые позавидовали Таксиле, который своим смирением сберег жизни своих людей.

  Сам Александр так же был безутешен от потери своего верного боевого друга. Тем же вечером погибшего Букефала тщательно омыли от пыли и крови, умастили  дорогими благовониями его гриву и хвост, а затем сожгли на костре подобно павшему герою. Многие из македонцев неодобрительно отнеслись к подобному возвеличиванию павшей твари, но никто не осмелился высказать это вслух, уважая горе и скорбь своего любимого царя.

  На следующий день полководец приказал вывесить по всему лагерю траурные ленты и на собрании стратегов объявил о своем решении построить город на берегах Гидаспа, назвав его в честь павшего коня Букефалией. Эта задача была возложена на стратега Кратера, который уже порядком поднаторел в возведении по царскому желанию  новых городов.

  Однако вскоре новый траур охватил македонское войско, и теперь были вывешены траурные флаги, ибо царь понес личную потерю. Царские гонцы, прибывшие из столицы Таксилы, принесли печальную весть, что у царицы Роксаны произошел выкидыш  и Александр потерял не родившегося сына.

  Эта весть не сильно тронула сердца воинов, ибо многие из них не воспринимали Роксану, как законную супругу своего царя, но опять из уважения к царю, они скорбели. В память о дочери, Александр приказал начать строительство другого города, на противоположном берегу реки назвав его Никею.

  Больше всех этому радовался софист Калан, который предсказывал царю двойную утрату, если он не прекратит свой дальнейший поход. Александр в трауре уединился в своем  шатре стремясь осмыслить сложившееся положение. Первым кто забил тревогу, был Эвмен. Он быстро просчитал всевозможные варианты стояния на Гидаспе и начал действовать. Через Леоната, начальника стражи, Пердикка упросил Александра принять жреца Нефтеха с важной новостью для монарха.

  Александр хандрил, но прекрасно помнил, что зря египтянин в гости не проситься и согласился принять его.

 - Что хочет сообщить мне сын мудрого народа, чьи жрецы признали меня сыном бога? – насторожено произнес властелин Ойкумены, укутавшись в теплый плащ, хотя снаружи стояла теплая весенняя погода. Египтянин моментально уловил весь сложный тембр обиженных нот в голосе повелителя, и не спеша, стал говорить.

 - Я спешу сообщить великому сыну Зевса Амона, что индийский брамин Калан лжет тебе господин, утверждая, будто он разговаривал с богом и тот объявил, что дважды покарает тебя.

  От звуков голоса Нефтеха царь встрепенулся, и весь обратился в слух, жаждя продолжения и оно последовало.

 - Бессмертные боги не карают дважды мой господин, им достаточно предупредить только один раз или сразу уничтожить неугодного им смертного. Это дело рук человека.

 - Докажи! – гневно потребовал царь, недоверчиво сверля глазами своего собеседника, - предоставь улики обличающие Калана в его коварном деле.

  Египтянин смело выдержал тяжелый взгляд монарха и, выдержав солидную паузу, уверенно продолжил.

 - Логика, которой так славится твой учитель Аристотель, вот мой убийственный аргумент  в этом деле. Только индийским софистам, не признающим твое божественное происхождение выгодно прекращение нашего похода вглубь Индии. Из уст одного из них ты услышал угрожающее предостережение, которое должно было удержать тебя от дальнейшей войны. Твоя двойная потеря полностью исключает элемент случайности и говорит о ее искусственном происхождении.

  Твоему любимому коню Букефалу перед битвой могли добавить в корм разновидность индийской конопли, от которого у животного при большой нагрузке не выдерживает сердце и оно умирает. Вспомни, хрипел ли конь под тобой, когда ты атаковал пехоту Пора.

  Александр  точно не помнил этот эпизод своей схватки, но уверенный тон египтянина заставил его в это поверить и монарх кивнул головой. Нефтех не выказал радости от царского согласия, а уверенно стал говорить дальше.

 - Если бы инды не побежали бы от твоей отвари и напора, а стали бы сражаться, где бы ты оказался тогда когда пал твой верный конь? – спросил жрец и сам же ответил – в гуще битвы, где при неудачном падении на землю ты бы легко бы принял смерть.

 - Ты прав жрец, - произнес царь, моментально представив расписанную Нефтехом картину, которая полностью совпадала с действительностью, - а Роксана?

 - Ей могли подмешать в питье особый отвар, который приводит к сильному непроизвольному сокращению живота роженицы, что  и приводит к раннему выкидышу, – голос египтянина был полон скорби, но вместе с тем производил впечатление на приговор безжалостного судьи.

 - Ты шутишь Нефтех! – встревожено произнес монарх, полностью поверивший в сказанное ему египтянину.

 - Увы, мой господин такие средства есть и их знает не только мой народ.

 - Значит моя жена в опасности. Я прикажу немедленно перевести ее из столицы Таксилы, где слишком много этих софистов.

 - Боги глаголют твоими устами мой государь, это самое верное решение которым ты одновременно и утешишь свою молодую жену и оградишь ее от рук своего тайного противника – льстиво лил свои словеса,