Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Стремясь обойти его, колесничные ряды разделились надвое и стали обходить завал с двух сторон, и тут судьба преподнесла им коварный сюрприз. Направленные по бездорожью, тяжелые колеса моментально завязли в грязи и песке особенно разбухшего после ночного дождя. В один момент весь цвет индийского войска оказался в ловушке, из которой выбраться им не позволил враг. Александр моментально налетел на Вишнаха, увязшего, словно муха в меду, безжалостно рубя головы и руки у оторопевших от неожиданности солдат. С другой стороны набросились скифы Скилура и пельтеки Кена, а через некоторое время в бой вступила и пехота. Конная агема быстро прорвала фронт колесничных и уже сражалась с кшатриями пытавшихся спасти своего принца.

  Бой был очень скоротечным; засыпанные стрелами скифов и македонцев инды не выдержали удара полка Пердикки и все колесничное войско, погибло вместе с царевичем. Напрасно кшатри призывали его сесть на коня и искать спасение в бегстве. Гордый сын Пора не покинул своих воинов и пал вместе с ними.

  Под ударами агемы и стрелами Скилура пало четыреста индийских кавалериста, а остальные обратились в бегство, спеша известить владыку о смерти его сына.

  Получив это известие Пор, оставил Магура прикрывать переправу, а сам с главными силами устремился на убийцу своего сына. Владыка вел, портив Александра тридцать тысяч своей лучшей пехоты, три тысячи конницы вместе со ста слонами и сотней колесниц.

  Желая избежать ошибки Вишнаха, Пор ждал противника на ровном песчаном месте, удобном для маневра кавалерии и колесниц. Впереди ровным строем двигались слоны, за которыми расположилась пехота индов. На каждом из животных сидел погонщик, направлявший его, и имелась небольшая башенка со стрелками, которые моментально открыли огонь, едва македонцы стали в зоне обстрела из их луков. На флангах Пор расположил кшатриев и колесницы, выдвинутые вперед кавалерии.

  Александр с горящими глазами рассматривал за действиями своего противника. Покрытый неизменным красным плащом и на верном Букефале, македонец по достоинству оценил силу своего врага.

 - Наконец-то я вижу достойную для себя опасность – громко кричал он Пердикке, указывая на грозный фронт серых гигантов неудержимо надвигавшихся на македонцев.

 - Сдерживайте их своими копьями, а истребление возложим на пельтеков и скифов – приказал он Птоломею, Мелеагру и Пердикке, чьи войска стояли на пути движения индийцев.

  Сам же царь во главе своих гетайров расположился, как всегда на правом фланге собираясь провести свою обычную атаку. Благодаря знакомству со слонами, кони не пугались их вида, запаха и грозного трубного воя, с которым по знаку погонщиков животные устремились на противника.  Лошади громко ржали в ответ, клацали зубами и готовы были идти в бой в любой момент.

  Александр напал как всегда первым. По его сигналу агема катафрактов на правом фланге и смешанная кавалерия Кена на левом фланге, двинулась в атаку на индов еще до подхода серых чудовищ. С гиканьем и свистом обрушились на врага македонские полки, положив начало кровавой бойне, которая разыгралась на берегу Гидаспа.

  Расположенные впереди своих войск колесницы, просто не успели оказать достойного сопротивления наступающей агеме Александра, которая буквально смела их своим мощным ударом бронированного крыла. Возничие еще не смогли, как следует развернуть свои тяжелые повозки, как попали под дружный залп скифских лучников, которых Александр поделил между собой и Кеном.

  Выпущенные скифами стрелы буквально накрыли часть колесниц  своим смертельным дождем. Лихие сыны степей метко били эти тяжелые и неповоротливые цели способные двигаться только вперед.  Скифские лучники целились только в коней первого ряда, стараясь образовать как можно больше завалов на пути остальных, и это им удалось.

   Македонские катафракты даже не остановились для борьбы с ними, оставляя это дело для скифских стрелков, которые после первого залпа начали вести самостоятельную охоту. Набрав хороший разбег, тяжелый клин кавалерии  с треском врезался в нестройные ряды кшатриев, встречавшие врага без единого строя. Здесь сказалось полное различие между противниками в мастерстве ведения боевых действий. Подобно ранней пехоте персов, инды не знали боевого строя и атаковали врага огромной толпой, рассчитывая на победу за счет численного перевеса.

  Разгоряченные скачкой македонские всадники буквально нанизали передних индов на свои копья. Затрещали пробиваемые на кшатриях  тяжелыми копьями доспехи и в дело вступили щитоносная кавалерия. Замелькали мечи, приученные к схваткам кони, опрокидывали вражеских кавалеристов, агрессивно атакуя их лошадей. Кшатрии не выдержали такого сильного удара и индийская кавалерия начала отступать.

  Подобная картина отмечалась и на левом фланге. Здесь не было катафрактов, но Кен,  выставив вперед тяжелую скифскую кавалерию, спрятал за их спинами свою главную силу конных стрелков. Пока кшатрии смело бились со скифами, македонские кавалеристы преспокойно расстреливали их, расположившись за спинами своих союзников. Напрасно индийцы пытались прорваться к своим мучителям, облаченные в тяжелые доспехи степняки не желали уступать им дорогу к победе, за которую македонский правитель обещал золотые горы.

  Со своего царского слона Пор прекрасно видел неудачи своих конных, но не изменил своего плана, справедливо надеясь на прорыв македонской пехоты своими слонами. Они уже достигли рядов македонской пехоты и начали повсеместно атаковать ее, пытались прорвать их монолитное построение. По указу погонщиков слоны пытались хоботами вырвать гоплитов из рядов фаланги, и если это им удавалось, мощно швыряли беднягу на землю или на копья индов заботливо приготовленных для этого случая.

  Стрелки и пельтеки привычно принялись метать в серые громады свои смерти, стремясь попасть либо в глаз животному, либо в хобот, что являлось их самым уязвимым местом.

Сарисофоры и гоплиты твердо держали строй и не позволяли животным и индийской пехоте, следующей вместе с ними прорвать строй фаланги.

  Агасфер сдержал данное Пердикке слово и изловчившись проткнул своим копьем  бок животного которое получив ранение дротиком в глаз решило покинуть поле боя.  Пущенное умелой рукой копье пробило ребра и глубоко застряло во внутренностях слона.

  Оглашая громким криком, воздух животное перестало слушаться погонщика, и в приступе ярости стало топтать своими ногами людей, совершенно не разбирая своих и чужих. Ситуацию спас погонщик, который выхватил стальной клин и несколькими ударами молотка вогнал  его глубоко в слоновий череп.

  От подобной операции животное рухнуло на бок, обрушив всех своих седоков прямо на македонские ряды, где они и нашли свою смерть.

  Однако, не смотря не на что, слоны продолжали атаковать ряды македонцев, постепенно серьезно нарушая