Наследник без искры - Владимир Снигур

— Я.

— Почему?

— Ты видела.

— Вот теперь достаточно.

Она не плакала. Большинство за её спиной слышало признание, но не повторяло. Этот голос принадлежал только убийце.

Суд постановил оставить Верейского под стражей до губернского разбирательства. Кирилла — в открытой нулевой области с правом встреч, защитником и медицинским наблюдением. Карсавину запретили уничтожать архивы; банк обязан был финансировать работу мастерской в счёт спорно полученных процентов.

Временное товарищество признали законным до окончательного решения.

Дуняшу признали дочерью Левина и стороной дела.

— Могу вернуться позже? — спросила она.

— Дверь принадлежит вам, — сказал судья.

— Не миру?

— Вам.

— Тогда пока останусь.

— Почему? — спросил Михаил.

— Здесь уже появились семь отдельных комнат. Люди учатся уходить и возвращаться. Кто-то должен вести список тех, кого Большинство раньше не считало людьми.

— Это работа Воронцова.

— У него свой суд.

— Значит, ваша?

— Если будут платить.

Карсавин вздохнул.

— Даже другой мир требует смету.

Суд назначил ей оплату из фонда маршрутов.

Вечером Алексей Белый осмотрел запасное тело. Оно представляло собой световой каркас внутри прозрачной оболочки. Не человеческое, но способное двигаться отдельно от реле.

— Я не хочу имитировать человека, — сказал Алексей.

— Не обязан, — ответил Молчанов.

— Оставлю световой глаз.

— Твой выбор.

— И возможность подключаться к приборам только с разрешения владельца.

— Разумно.

— Ты расстроен.

— Я привык, что ты внутри реле.

— Это не основание удерживать.

— Знаю.

— Поэтому расстроен?

Молчанов усмехнулся.

— Поэтому отпускаю.

Перенос прошёл без торжества. Алексей сделал три шага, упал, поднялся и заявил, что гравитация переоценена. Пустое реле заперли вместе с правом повторения проекта. Воронцов оформил функцию отдельным обвиняемым объектом без права искать носителя.

Егор и Елена наблюдали из дверей.

— Теперь машина не выберет нас? — спросил мальчик.

— Эта — нет, — сказал Михаил.

— А другие?

— Будете отвечать сами.

— Плохая защита.

— Честная.

Елена посмотрела на него.

— Ты вернул память семьи и не стал их наследником?

— Да.

— Можно помнить родителей другой линии и не быть обязанной повторять дочь?

— Можно.

Она долго молчала.

— Тогда я хочу попробовать узнать вас нынешних.

Варвара стояла на другом конце цеха и слышала.

— С чего? — спросила она.

— Ты правда украла варенье?

— Клевета.

— Значит, с допроса.

— Уже похожа на семью, — сказал Сергей.

Варвара ткнула его в здоровое плечо.

Ночью защитный размыкатель перенесли в центр восстановленного первого цеха. Он больше не искал владельца, но мог работать как основа новой системы безопасности маршрутов. Для запуска требовалось проверить все отдельные контуры.

Михаил задержался один.

По крайней мере, думал, что один.

Из открытого сейфа Александра донёсся шорох.

Внутри лежал старый лист, написанный рукой Марии Сергеевны. Его не было среди документов суда.

«ВТОРОЙ ЗАПУСК НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПОСЛЕДНИМ».

Михаил почувствовал усталость, почти ярость.

— Нет.

Он хотел порвать лист, но заметил продолжение:

«ПОСЛЕДНИМ ДОЛЖЕН СТАТЬ НЕ ЭКСПЕРИМЕНТ, А ЗАПУСК, ПОСЛЕ КОТОРОГО МАШИНА НЕ ПОТРЕБУЕТ ЧЕЛОВЕКА В КАЧЕСТВЕ ЧАСТИ МЕХАНИЗМА».

Ниже находилась схема.

Не четвёртого эксперимента.

Схема обычного защитного устройства, которое могло соединять миры только при совпадении объявленных условий.

В углу стояла дата по двум календарям: 732/1893.

И подпись:

«СОФЬЯ ВЯЗЕМСКАЯ».

Михаил вспомнил Софью, чья линия оставалась рассеянной между архивом, первым проектом и памятью Молчанова.

На обратной стороне было написано:

«ЕСЛИ ВЫ ЧИТАЕТЕ ЭТО, ЗНАЧИТ, Я НЕ СУМЕЛА ВЕРНУТЬСЯ ОТДЕЛЬНО. НЕ ВОССТАНАВЛИВАЙТЕ МЕНЯ ИЗ ЧУЖИХ ВОСПОМИНАНИЙ».

Последняя строка появилась только под теплом его руки:

«НО ПЕРЕД ПОСЛЕДНИМ ЗАПУСКОМ ПРОВЕРЬТЕ ПУСТОЕ РЕЛЕ. ПРАВО ПОВТОРЕНИЯ — НЕ ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО В НЁМ ЖДЁТ ТЕЛА».

Из запертого реле донёсся стук.

Три коротких удара.

Два длинных.

Сигнал старой мастерской означал:

«ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК ВНУТРИ».

Глава 49. Право не возвращаться

Пустое реле стояло в нулевом шкафу под тремя замками.

Первый принадлежал мастерской. Второй — временному суду. Третий поставил Алексей Белый перед переносом, чтобы никто не использовал оставшийся носитель без его согласия.

Михаил не стал открывать один.

Он разбудил Воронцова, Зорича, молодого Молчанова и Алексея. Потом позвал Елену Павловну. Варвара пришла без приглашения, Сергей — вопреки запрету Нины покидать постель. Через несколько минут в первом цехе собрались Александр, Мария, Анна, Лёша с Первым и оба ребёнка возможной семейной линии.

— Это слишком много людей для проверки реле, — сказал Воронцов.

— После всего, что выходило из маленьких коробок, мало, — ответила Варвара.

Стук повторился.

Три коротких.

Два длинных.

Зорич проверил шкаф.

— Сигнал механический. Не запись.

— Кто имеет ключ? — спросил Михаил.

Алексей поднял световую руку.

— Я.

— Разрешаешь открыть?

— Для осмотра без переноса содержимого.

— Зафиксировано, — сказал Воронцов.

Алексей снял третий замок.

Крайнов открыл мастерской ключ. Воронцов — судебный.

Дверца шкафа распахнулась.

Стеклянное реле было пустым на взгляд, но внутри двигалась тонкая тень. Право повторения проекта Наследника лежало свёрнутой чёрно-золотой нитью. Рядом мерцал серебряный импульс, не похожий ни на родовую искру, ни на белый архив.

Молчанов подключил прибор к отдельному звуковому каналу.

— Назовите себя.

Ответ пришёл женским голосом:

— Не знаю, какое имя осталось моим.

Александр вздрогнул.

— Софья?

— Это имя использовали несколько записей.

— Софья Вяземская, создательница схемы последнего запуска?

— Возможно.

Воронцов поднял формуляр.