Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

Там, где только что был Артем, в коричнево-зеленом урагане, захлестнувшем пространство на несколько метров, под звуки сошедшей с гор лавины рождалось нечто огромное, изредка в своих порывах давая разглядеть гигантские лапы и бурый бок.

— Они превращают тебя в это?! — в восторге пытался перекричать я рокот.

— Они. Сдерживают. Мою. ЯРОСТЬ!!! — диким ревом донесся искаженный голос из магического урагана.

А парой секунд позже из шторма Силы выступил гигантский медведь. С меня высотой, он, даже ступая, отчетливо сотрясал землю. Отпечатки лап украшали длинные борозды от когтей, отливавших иссиня-черным. Из зубастой пасти исходил не пар — сама Сила была ему воздухом. А шкура — мягкая, приятная такая на ощупь.

— Хороший, хороший мальчик, — провел я рукой, а затем заполошно сунулся в потайной карман рубашки и выудил запечатанный в пластик стратегический ресурс. — Ам? — предложил я, распаковав котлету.

Зверь грозно рыкнул и небрежно отвернул морду. А затем жадно принюхался и смахнул угощение с ладони шершавым языком.

— Как знал, как знал, — чуть не прослезился я. — Давай, присаживайся на лапы, я залезу.

Тут зверь совершенно невежливо яростно взревел и рванул в туманный лес.

— Медвеежооонооок! — расстроенно протянул я ему вслед. — Света!

— Да?

— Охраняй Федора.

— Хорошо.

Блин, теперь еще медведя спасать.

— Где Максим? — прозвучало, когда младший Самойлов проснулся.

Света поправила ему воротник, удобнее устроила у себя коленях, запахивая на нем чуть сбившийся пиджак Максима.

— Он скоро вернется, — ответила она то, что Федор наверняка желал услышать.

Мальчик дернулся, оперся о землю и упрямо выполз из ее объятий.

— Он мне обещал, — глухо прозвучал детский голос.

— Ты в безопасности. Он тебя не оставил и особо позаботился, чтобы…

— Он ничего не понял, — чуть пошатнувшись, встал Федор на ноги и подошел к своей сумке.

Одним движением мальчик вытряхнул все содержимое в траву. Оказалось там, мягко говоря, много. Больше, чем могло поместиться в сумке.

Но даже несмотря на то что самыми габаритными оказались инструменты, подставки, весы и катушки с материалами, по земле рассыпался ассортимент украшений небольшого ювелирного магазина.

— Максим очень о тебе заботится. Скоро он выручит Пашу и вернется обратно.

— Скоро… Вернется… — мрачно прозвучал голос Федора, выискивающего что-то особенное в россыпи драгоценностей. — Я уже слышал. Выручит и вернется.

Необходимым оказался небольшой мешочек из замши, стянутый сверху шнуром.

— Максим никогда не врет.

— Она тоже. Никогда.

Содержимое мешочка было извлечено бережно и тут же надето на пальцы.

Странные перстни. Грубоватые, сделанные будто наспех. Только камни отличались от дешевой безделицы — как на подбор крупные, с явным дефектом посередине, будь то трещина или грязный наплыв, рассекавший агат, рубин, карбункул, аметист и яхонт — по два каждого вида.

— Федор, иногда нужно идти и спасать друзей. На то они и друзья.

— Почему друзья не спасли ее? — поднял он на Свету тяжелый взгляд, неуместно-чужой для хрупкого второклассника.

— Кого? — мягко уточнила девушка.

Мальчик словно замкнулся в себе, сел на землю, перебирая перстни в руках.

Света не стала к нему лезть с разговорами, вернулась к привычному делу — сжигать нервы в тоскливом напряжении, сканируя все вокруг, и всматриваться в небо, ожидая, когда разойдутся хмурые грозовые тучи над головой — тогда можно будет дозваться до помощи.

И только до уха сам собой долетал повторяющийся мотив детского стишка, произносимого устами Федора: «Придет серенький волчок и утащит за бочок…»

Невольно заинтересовавшись после очередного повтора, Света краем глаза присмотрелась к мальчику.

Самойлов будто играл в какую-то детскую игру: щелкал перстнями на разных пальцах под нехитрый мотив, выбивая звуки из камней. Только хмурился совсем не по-детски, то и дело снимал перстни, правил их своим талантом и надевал вновь.

Занят — хорошо. Пусть не переживает, достаточно, что она… специалист в этом деле. Но что-то все равно легонько тревожило душу. Будто просмотрела что-то.

Света внимательно прислушалась к чувствам, встала и осмотрела окрестности. Все чисто, не то. Но ведь что-то увидела… У Федора среди вещей? Красивые драгоценности, но… Федор! Пальцы!

С холодеющей от ужаса спиной Света заметила кровь, истекающую из-под перстней на руках мальчика.

— Федор! Ты что делаешь?!

— Все нормально, — удостоил он ее коротким взглядом. — Почти получилось.

— Сними перстни! Это очень опасные вещи!

— Я знаю. Я же их сделал. Ну-ка, еще раз… «Придет…»

Вместо звука камней — треск стекла, сломленного холодом и впускающего стужу в дом.

— Федор!

— …серенький…

И без того далеко не ясный день потемнел, посерел до кадров черно-белого кино.

— …волчок…

В сером мире растекалась черная клякса, будто прорастая в метре перед мальчишкой, упрямо поднимающимся на ноги, несмотря на лютый холод вокруг и ужас, которым веяло от вызванной твари.

Света титаническим усилием заставила себя сдвинуться с места и пойти в сторону Федора. Она закроет мальчика своим телом. Потому что иначе ОН все равно ее убьет.

— …и укусит…

Перстни на руках сияли кроваво-красным, пульсируя в такт сердцу, а на землю с них медленно капала черная кровь.

— Б-бе-еги-и, — тянулся голос Светы в будто бы застывшем времени мира.

Во времени, где привычную скорость имели только двое — черное облако и мальчик, его призвавший.

Дикий скрежет сминаемого ржавого металла возвестил окончательное прибытие Твари в мир.

— …моих врагов.

И тут же вопль повторился вновь — мальчишка, слабый, маленький перед разросшимся до уровня двухэтажки мраком, схватил его плоть перстнями.

— Заткнись.

Звук прекратился.

— Федор! Отойди! — остановилась рядом Света, пробуждая щиты и готовясь к смертоносной атаке.

— Спокойно, — устало ответил младший Самойлов. — Уже все.

— Э-эт-то что такое?!

— То, что обитает под кроватью.

— Зачем?!

— Сейчас оно пойдет и спасет моего брата, — сквозь зубы произнес Федор. — Пойдет и спасет! Иначе я уничтожу его самого!

Тварь дернулась под сжавшейся рукой со вспыхнувшими перстнями и простонала, как несмазанная дверная петля.

— Мать не спас! — ударил мальчик второй рукой, уже не скрываясь плача. — Только посмей! Не спасти! Максима!

От каждого удара Тварь съеживалась, а после последнего уже уступала Федору ростом.

— Там еще Артем, — ворохнулся в Свете вассальный долг и тут же был погашен заботой об опекаемом. — Федор, не надо. Ты не успеешь, — увещевала она, нервно поглядывая на мрак. — Они справятся раньше, чем ты добежишь.

— У того, что живет под кроватью, много обличий, — потер Федор щеку, оставив кровавый развод от пальцев. — Вырасти крылья! — ударил он монстра.

Тварь поспешила преобразиться, формируя туманные кожистые плоскости в десяток метров каждая. И седло для пилота.

— Артема не тронет, — решительно произнес мальчишка. — Я прослежу.

— Стой! А я? — растерялась Света.