Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Немного подождите, — шепнул я людям, которые были мне важны, но чьи имена память забрала себе и пока не отдавала.

Пусть путь назад сложен для избитого тела, но свое право на сон я еще не заслужил. Вот сделаю так, чтобы… Даже остановился, пытаясь вспомнить, что будет зваться победой. Не важно, ведь пока есть враг, а потом…

«Бог преумножит!..»

— Может быть, и так, — осторожно согласился я.

У вертолета суетился противник, выкладывая тела своих подручных рядом со спящим медведем, складывая рядом оружие, мимоходом прижигая следы крови на поляне и тревожно глядя на порыкивающую с небес грозу.

Правильно он ее побаивается. Этот зверь получит его жизнь.

«Не сработает», — пришло скептическое.

«Должно!» — привалился к дереву и потянулся Звездочками к земле под врагом, следуя за ней своей Силой по ручейкам воды между пожухшей травы.

А затем потянулся к небесам, предлагая забрать положенное им. Небеса равнодушно промолчали, прогремев молнией где-то совсем вдали.

— Но ведь раньше работало… — пронеслось растерянное.

— Ты почему не сдох? — строго спросил голос у вертолета. — Куда этот идиот смотрел?

— Я… — Автоматически вырвалось злое слово, а тело само двинулось ему навстречу.

— Ты-ты, — хмыкнул мужик, оценил мою шатающуюся походку и сплюнул на землю. — Давай, подходи ближе… Своим ходом на костер.

«Здесь — закон?» — зазвучало ехидное в голове чужими голосами. До неожиданного смущения.

Не те слова…

«И земля не твоя для таких слов», — наставительно произнесла память.

Не мои слова… Взятые неведомо откуда и примеренные на себя, но оказавшиеся не к месту.

— Пришел за другом, — нашлась фраза гораздо честнее.

— Забирай, — махнул мужик рукой на медведя. — Нога болит вас тащить. Что вы за бешеные, а? — злобно добавил он. — Ничего бы вашему Зубову не было! Ничего! Папаша бы расстался с деньгами! Новые заработал бы! Столько ребят положили! Себя не берегли!

Он бесновался, не замечая, как тихо поднимается на лапы огромный силуэт за его спиной. Так тихо, как умеют это только медведи.

Я же говорил, он просто спал!

— И что, чего вы добились в итоге?!

Медведь устало мотнул мордой. Я изобразил неловкие шаги и сместился в сторону, будто старался не упасть.

— Все сдохли! Все!

— Все, — согласился я, заметив, как Артем в обличье зверя присел на передние лапы. — Все наши враги умрут. Потому что я…

Медведь резко набрал воздуха и проревел в спину бандита столь мощно, что меня снесло в сторону, ударив уже настрадавшейся головой о сломанное дерево.

А враг — он так и остался на месте. Стоял, сопротивляясь реву, пока не истончился его щит. И даже потом, когда вопль ярости, щедро перевитый Силой, снимал с его тела одежду, слой за слоем, обращая в прах, но удерживая на месте и приподнимая над землей, будто схватив за глотку, — он стоял, уже безвольно. А затем с него словно стали срезать кожу, миллиметр за миллиметром, покрывая землю на поляне алым лепестком крови, вытянутым в сторону просеки. На землю упали только выбеленные кости.

Мгновением позже, устало покачнувшись, рухнул и медведь.

И вновь — череда образов, будто ждавших развязки драмы, чтобы накинуться и окончательно запутать мысли.

«Медведь враг! Увидел — убей!»

— Мой медведь, — не согласился я с памятью, с трудом поднимаясь на ноги. — Мой друг… Мы друзья…

Тут должны быть еще трое. Я им обещал… Морщины сошлись на переносице. Попытался вспомнить. Я обещал им победу.

«Как всегда».

Но не над этими людьми, что лежат в траве. Другую победу. Усталость не давала собраться с мыслями.

— Да! Надо ударить в колокол! — озарением пришло воспоминание, подарив улыбку.

Тело Светы обнаружилось на краю поляны. Подняв ее на руки, отнес к медведю и, чуть подумав, аккуратно уложил на звериную шерсть, сверху.

Вернулся в лес по просеке, покачнувшись, подхватил Федора и Пашу. Побрел, спотыкаясь и падая, обратно. Уложил их рядом со Светой. Теперь все в сборе.

Осталось найти этот колокол и узнать, как он звучит.

— Пойдем, — ухватил за лапу Артема и потянул за собой.

Тот не сдвинулся с места.

— Пойдем, — вложил я Силу и попытался шагнуть вновь. — Я приведу нас к победе.

Земля промялась под ногой.

— Я обещал!

И вслед за криком эхом пророкотали небеса.

Застонали ботинки, треснула подошва. Медведь с друзьями сдвинулся с места.

— Я обещал, — повторил вновь, чувствуя, как путаются мысли. — Надо ударить в колокол… Колокол… Какой колокол? — задал я вопрос, крепко зажмурившись.

«Ураган раскидал корабли, будто щепки. Вода заливала борт, накатывая волна за волной, а из-за колдовской хмари вокруг даже на сотню шагов не было видно ни черта. В вспышках молний — только силуэты кораблей, идущих во тьму своим курсом. Капитан, бейте в колокол! Пусть собираются на звук!»

Нет, не тот колокол. Океана вокруг нет, хоть и качает немилосердно. И этот колокол должен быть из золота…

«Возьмите их золото и обратите их богатство в золото. И отлейте мне из него колокол, способный звучать столь же громко, как моя скорбь. А ежели звучать будет тише, то укрыли они часть виры и должны быть казнены без жалости».

Чужой колокол. Не мой.

«Бои на улицах отнимают слишком много моих подданных, не ведающих о падении стен. Грозовой гром скрывает величие криков победы, потому мы поднимем штандарт над ратушей и ударим в колокол, дабы удостоверить жителей в виктории и милостивом желании оставить им жизнь».

Все не то… Чужие голоса, облики, картины, которые объединяет слабое чувство узнавания. И только оно не дает игнорировать увиденное.

Мысли метались, и я не заметил, как, сделав очередной шаг, ударил ногой об ответившее странным звуком препятствие. Ноги… Черные ботинки с крупной сеткой на коже… Знакомые, явно из недавнего прошлого. Лицо… Присмотреться к чертам…

«Убить!»

Знакомое лицо, но внутреннему голосу нет веры. Кажется, я даже помнил его имя и прибавлял к нему отчество. Еще один пассажир со всем уважением был водружен на медведя. Снова — вперед.

— Мост! — озарило меня, стоило звуку близкого ручья обрести облик быстрой речушки, через которую перекинули каменную дугу с небольшим строением посередине. — Колокол. — В горле стало сухо.

В строение под колоколом недавней волной нанесло полным-полно веток. Но золото тускло светилось через них, пока не тронутое никем.

Взгляд грозно искал конкурентов — в чащобе леса; на волнах речки; на высоком холме, куда поднималась дорога за мостом. Нашел… Пятеро на самой вершине, что