Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

— Доброе утро!

Козельский положил на стол видавшую виды кожаную папку, развязал истрепавшиеся тесемки, раскрыл папку и протянул мне верхний лист — плотную бумагу с напечатанным текстом, графиками и диаграммами.

— Ваша популярность в княжестве растет, — удовлетворенно отметил он, постучав пальцем по одному из графиков. Красная жирная линия на нем уходила вверх почти вертикально, словно боец, карабкающийся на крепостную стену. — Телевизионные сюжеты дают хороший эффект. Люди видят молодого, обаятельного и деятельного князя. Это внушает им надежду на перемены к лучшему.

Я взял лист и посмотрел на цифры.

— Женщинам нравятся сказки про принцев и принцесс, — я кисло улыбнулся и показал пальцем на диаграмму. — Мужчины относятся ко мне с гораздо меньшим восторгом!

— Лиха беда начало, — возразил старик, подняв палец. — Тренд вполне неплох! Дайте время — мужчины оценят вас по делам, а не по внешности.

— Гораздо больше меня интересуют настроения наших князей… — сказал я, отложив лист в сторону.

Популярность среди безруней — хорошая штука. Она дает легитимность, создает иллюзию народной поддержки и мешает потенциальным заговорщикам действовать открыто. Но реальная власть в Апостольном княжестве держится не на безрунях, а на двадцати трех княжеских родах, чьи бойцы и руны — единственная сила, способная защитить Псковщину от Тварей. И реальные настроения членов этих родов значили для меня больше, чем любые рейтинги.

— Они не ропщут, и это уже хорошо, — Козельский усмехнулся. — Казнь мятежников сделала свое дело — самые горячие головы остыли, а самые хитрые решили подождать и понаблюдать. Никто не хочет стать следующим примером для остальных. Но, — он поднял палец, — это затишье временное. Страх — скоропортящийся продукт. Его нужно подпитывать или заменять чем-то более долговечным. Я бы объединил их каким-нибудь значимым общим делом…

Глаза старика за стеклами очков сверкнули — старый лис прощупывал меня, пытаясь таким нехитрым маневром выведать планы. Козельский был мастером подобных ходов — он не спрашивал напрямую, а создавал ситуацию, в которой собеседник сам выкладывал карты на стол. Но пока я был не готов их продемонстрировать.

Мне был нужен повод, чтобы объявить об увеличении гвардии. Шесть десятков бойцов — слишком мало для полноценной обороны княжества. Я планировал увеличить ее как минимум втрое больше — а лучше впятеро. Но расширение гвардии неизбежно вызовет вопросы — и у зависимых князей, и у Имперской канцелярии. «Зачем Апостольному князю такая армия? Не готовит ли он мятеж? Не замышляет ли переворот?» Эти вопросы зададут обязательно, и ответы должны быть убедительными, а реальная угроза убедительнее любых слов. Прорыв или какой-то вооруженный инцидент, который продемонстрирует, что нынешних сил недостаточно и развяжет мне руки.

В том, что такой повод рано или поздно наступит, я даже не сомневался. Прорывы случались регулярно, и каждый следующий, по наблюдениям Волховского-старшего, был мощнее предыдущего. А вооруженные инциденты в нашем беспокойном мире случались еще чаще, чем Прорывы.

— Придумаем что-нибудь, — беспечно отмахнулся я, изобразив на лице выражение юношеской беззаботности.

Периодически я напоминал всем своим поведением, что перед ними легкомысленный юнец, которого интересуют только девки и сражения на мечах, а княженье — лишь способ получить то и другое. Это было частью моей стратегии — и, пожалуй, самой простой ее частью.

Козельский чуть заметно поджал губы — он не купился на мою мнимую беспечность, я видел это по его глазам. Но промолчал, приняв правила игры. Старик был слишком опытен, чтобы настаивать там, где настаивать бесполезно.

— Что с бюджетом? — спросил я, переходя к главным вопросам.

— Тиун потирает руки от счастья, — Козельский позволил себе довольную улыбку, и его лицо на мгновение помолодело лет на двадцать. — Впервые за долгие годы наши доходы покрыли расходы, и нам осталось еще немало. После снижения податей налоговые поступления от зависимых княжеств идут без задержек — никто не хочет рисковать, демонстрируя неплатежеспособность. Экономия на содержании дворца, которую вы одобрили…

— Попросите его попридержать отчеты и пока не направлять их в Имперскую канцелярию! — перебил старика я, изучив цифры.

— Хорошо, князь, — Козельский кивнул, не задав ни одного вопроса.

— Канал по доставке Тварей работает? — спросил я, понизив голос, хотя в кабинете мы были одни.

Твари были нужны для обучения дружинников и наращивания их рунного потенциала. Без Тварей — никаких новых рун. А без новых рун дружина останется тем, чем была — сборищем молодых ариев с двумя-тремя рунами на запястье, годных лишь для караульной службы.

— С перебоями, — старик поджал губы, и между его бровями залегла глубокая вертикальная складка. — Судя по всему, ими начали интересоваться многие княжества. Спрос на живых Тварей вырос — за последний месяц цены поднялись вдвое.

Я потянулся к невысокой стопке газет, лежавшей на краю стола. Газеты я теперь читал каждое утро — эту привычку мне привил Козельский. Волховский ему вторил. «Газеты — зеркало Империи, — неустанно повторял он. — Кривое, мутное, искажающее реальность, но другого у нас нет. Научись читать между строк, и будешь знать больше, чем половина членов Имперского Совета из тайных донесений». Я взял верхнюю газету и протянул ее управляющему.

— Вы это видели?

«Самый страшный Прорыв за последнее столетие!» — гласил набранный крупным шрифтом заголовок. Под заголовком красовалась фотография, от которой по спине пробегал холодок. На ней была изображена поверженная Тварь размером с боевой вертолет, окруженная убившими ее Имперскими гвардейцами. Чудовище лежало на боку посреди поля, вспаханного его собственным телом при падении.

Гвардейцы стояли вокруг туши с выражением усталого торжества на лицах. Их доспехи были покрыты черной слизью и кровью, а головы едва доставали до нижнего края хитиновой брони.

Тварь уничтожили в Прорыве недалеко от Ростова. Газета сообщала, что бой длился шесть часов, в нем участвовало более трехсот рунников. О потерях не было сказано ни слова, но они явно были немалыми.

— На нашей памяти у нас подобное случалось? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Нет! — старик покачал головой, даже не взглянув на фотографию — он наверняка ее уже видел. — В Псковском княжестве Прорывы случаются чаще, чем в других регионах Империи, — это вы знаете. Но таких крупных Тварей у нас не появлялось ни разу. Самая большая, которую я помню, была размером с грузовик, и мы потеряли шесть человек, прежде чем ее удалось уничтожить. Если такой Прорыв случится рядом с Псковом, без помощи Империи и соседей нам не обойтись.

Он произнес последнюю фразу деловым тоном, но подтекст был очевиден. Шесть десятков молодых ариев, большинство из которых имеет по две-три руны — это не армия. Это лакомый корм для Твари подобных размеров. Даже