Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

— Но выезжать из Гонконга он будет вообще без паспорта! — парировал борёкудан. — Мне нужна с ним связь, — упёрся Мая. — В таких случаях нельзя решать за человека. Нужно спросить. Мы с тобой не знаем количества его документов и какие из них с собой, — на генеральской должности возможно многое, этого якудза озвучивать не стал.

Мелькнула мысль, что Чень хотя бы в силу профессионального кругозора должен был подумать о визе и сам — друг всегда ратовал за независимость от внешних обстоятельств.

Мог и запастись, цинично говоря, или гонконгским паспортом, или документом Макао.

— На всякий случай. — Хозяин сверлил пристальным взглядом гостя. — Если капитан «забыл сообщить» о пассажире и человек после такого сходит на берег, формально это считается незаконным въездом — нарушение иммиграционного контроля. Ответственность несёт и капитан, и пассажир. — Годзё истолковал мимику собеседника по-своему. — В Японии за это предусмотрены серьёзные штрафы и депортация.

— В эту сторону даже не думаю, — открестился Мая искренне. — Не наш вариант. Нелегалов плодить не будем — мы серьёзные люди, а не китайцы из… — он назвал район города.

— Тогда решаем технический момент, давай определяться со стратегией. Службы не обходят автоматически каждую яхту в маринах Фукуоки.

— Ты это к чему?

— Если решишь проскользнуть на берег незаметно, скажи мне об этом прямо и сейчас. Портовые службы поднимаются только на те суда, которые официально заявляют международное прибытие.

— И что?

— Если судно уже приписано к Фукуоке и просто выходит «побродить по морю» без захода в иностранные порты — проверки при возвращении нет. — Харуки даже не моргал. — Но если капитан заявил, что был в Гонконге, то визит властей обязателен. Как будем декларироваться? Если у вас визы нет, а ты опасаешься депортации?

— Будем всё делать как надо. Никаких серых или тёмных схем. — Припечатал бывший спортсмен.

— Как скажешь, — покладисто согласился товарищ. — Если капитан не заявит пассажира — это может быть истолковано и как уголовная история; контрабанда людей, незаконный ввоз. Такие вещи лучше проворачивать не с бухты-барахты и не в порту. — Харуки решил, что ему недоговаривают и зашёл с другой стороны.

— Этого не будет. Спасибо большое за подробные объяснения, вопрос номер один — связь с Ченем. Есть ли у него паспорт Гонконга. Без информации нет смысла что-либо обсуждать.

— Принято. Ждём.

— А что там сейчас? — глава Эдогава-кай деликатно указал взглядом на то и дело вспыхивающий сообщениями гаджет.

— Едут к морю, потом нужно садиться на корабль. Дорога не очень спокойная. Извини, пока без подробностей. Я уже понял, что тебе кровь из носа нужно узнать, какой у него паспорт. Сейчас для этого не лучший момент, я скажу, когда обстановка позволит.

* * *

Мая, разумеется, понял что прямо в эти минуты в Гонконге что-то происходит. Уходить куда-либо смысла не было, тем более что Годзё добросовестно выделил и рабочее место на ближайшие часы, и спальню с отдельным санузлом — на следующие сутки-двое.

Сам Харуки, чтобы не тратить времени, погрузился в дела: вооружился наушниками с микрофоном и затеял обсуждать тщательно шифруемую партию товара — какие-то таможенные тарифы, скидки по ним, условия временного ввоза и штрафные санкции после того, как груз застрянет на территории Японии.

Миёси-старший не стал слушать ему не предназначенное, вместо этого он зашёл наконец в свой аккаунт в Line (национальный мессенджер номер один). Чуть подумав, тут же реанимировал параллельно второй акк в соизмеримом по влиянию международном мессенджере и принялся размещать пост:

Никогда не думал, что буду общаться таким образом, однако жизнь полна сюрпризов. Знаете, недавно прочёл у умного человека:

«Те люди, которые считают себя слишком умными для того, чтобы заниматься политикой, в итоге страдают от того, что ими правят дураки».

Мая перечитал, почесал за ухом и продолжил:

Я давно, уже пару недель, получаю от вас большое количество личных сообщений. Извините, что не отвечаю — физически нет возможности. (Может быть, усажу за это младшую дочь со временем).

Ни для кого не секрет, что в ближайших выборах мы вместе с моим партнёром по тому противостоянию на перекрёстке будем участвовать.

В этом месте мне полагалось бы начать старательно копировать других политиков: как добросовестный спортсмен, я отлично знаю, что приходя в новый вид спорта и в новые правила, самое лучшее, что ты можешь сделать — это аккуратно опереться на существующий опыт уже состоявшихся игроков. Если сам — ноль опыта.

Я так делать не буду. В общении с вами я решил пойти другим путём. Оставшиеся 100 дней собираюсь посвятить освещению своего альтернативного видения — по тем ключевым вопросам, которые волнуют меня лично.

Один день — один пункт. Начнём с п.1. Моё задержание в аэропорту Ханэда вчера…

Мая кратко пересказал суть, то и дело вздыхая и разминая непривыкшие к такой работе пальцы.

…на меня после выхода из полиции уже выходили, завуалированно и нет, с различными вариантами замять инцидент.

Я отказался.

Вроде бы и не самый вопиющий случай, не правда ли? Представители старой аристократии…

— он всё это время старательно не называл Акисино прямо — в Японии не принято, —

…разошлись мнениями с исполнительной властью, какой-то её частью — так бывает. Да и один гайдзин, рисковавший отправиться обратно — далеко не вся Япония.

Причина моего отказа идти на компромисс следующая. По мне, Японию в перспективе не устроит, если часть жителей начнёт жить по одним правилам, а остальные будут соблюдать совсем другие. Мне очень не нравится идея разделения на «народ» и «избранных», ради которых прогибается национальное законодательство, нарушаются обычаи, рушится обычная человеческая порядочность.

Я против того, чтоб наше общество жило по двойным и тройным стандартам. В конце концов, это вопрос, какую именно страну мы оставим детям и внукам. Наверное, будущему политику стоит себе о таком напоминать почаще.

Да и человеку, прилетевшему из Пекина в тот день, мы давно и здорово задолжали, без подробностей. Вопрос банальной чести государства.

Я считаю, честное имя Японии принадлежит каждому из нас и за его чистоту буду бороться всегда и везде, чего бы мне это ни стоило.

Чуть подумав, он выделил последнее предложение жирным шрифтом.