Фантастика 2026-108 - Борис Владимирович Романовский

В Барселону Сергеев в то лето не вернулся. По устной договорённости с Нуньесом, заверенной короткой телеграммой Круиффа, он пропускал предсезонные сборы и старт первого тура. Семья оставалась в Москве. Катя восстанавливалась медленно: эклампсия редко обходится без следа, и после неё долго не уходят высокое давление, плохой сон и слабость. Маша в первый месяц набирала вес плохо, и Бруснёв осенью ещё дважды осматривал её лично.

Старший сын, Сашка, открывал для себя сестру осторожно и без ревности. Когда Олег Протасов, дядя для Саши и Маши, привёз кубок мира для семейной фотографии, двухлетний Сашка снял с серебряной чаши свою кепку и надел её на манеж сестры. Снимок этот в советских архивах так и не появился, остался только в семейном альбоме.

К началу сентября Сергеев тренировался один на стадионе «Торпедо», под присмотром одного из ассистентов Иванова. Стадион носил с января имя Стрельцова, и в первые недели Иванов каждое утро встречал капитана сборной у бокового входа коротким кивком, не подходя ближе. О тех утренних тренировках известно немного. Сергеев их не комментировал, Иванов не рассказывал.

Шестнадцатого декабря в Париже Сергеев получил свой пятый «Золотой мяч». Результат был известен заранее: после Рима спорить с ним было всё равно что спорить с фактом.

На церемонии трофей был вручён Сергееву из рук Мишеля Платини. Поблагодарил коротко, по-французски и по-русски, отдельно упомянул Эдуарда Стрельцова, своего первого тренера, умершего в Москве шестнадцатого января того же года. От банкета отказался. На вопрос французского журналиста, почему, ответил.

— У меня вечерний рейс.

— Сегодня?

Сергеев кивнул.

В одиннадцать ночи он вылетел Air France в Москву. Утром семнадцатого, в нелётную московскую погоду со снегом и мокрым ветром, был на Ваганьковском кладбище. К могиле приехал один, шофёра оставил у ворот. Простоял там около получаса. Положил красные гвоздики и трофей. Трофей забрал, когда уходил.

Фотография, на которой Сергеев стоит у могилы Стрельцова с трофеем в руках, существует. Сделана она была не журналистом, а случайным посетителем кладбища. На ней видно: снег идёт, ветер боковой, у Сергеева мокрый воротник. Трофей он держит не у груди, а сбоку, опустив руку. Будто чужой.

Сезон 91–92 стал для «Барселоны» Круиффа периодом, когда блауграна окончательно поселилась в космосе. Команда играла в свой узнаваемый «тотальный» футбол, опорная зона принадлежала Гвардиоле и вернувшемуся в строй Заварову, в линии атаки рядом с Сергеевым прижились Лаудруп и молодой Бакеро. К весне чемпионат Испании был выигран, а в мае на «Уэмбли» против «Сампдории» Виалли блауграна снова взяла главный европейский трофей. Финал вошёл в хрестоматии благодаря штрафному Кумана в концовке дополнительного времени. Радиоуправляемый выстрел с тридцати двух метров. Это что-то великое.

Этот удар THE GOAL, как его называли потом, затмил дубль Сергеева, и именно Куман в итоге получил «Золотой мяч» в конце года. Можно сказать, что его наградили именно за тот самый гол.

В следующем сезоне «Барселона» добавила к своему обычному списку задач ещё строчку о Межконтинентальном кубке. И в декабре девяносто второго в Токио в финале Межконтинентального испанцы обыграли «Сан-Паулу», Сергеев забил решающий гол с игры на восемьдесят второй минуте. Хорошая прибавка к треблу.

Чемпионат Европы девяносто второго года прошёл в Швеции. Бышовец сохранял костяк той же команды: Харин в воротах, Добровольский, Кузнецов, Юран, Шалимов, Сергеев капитаном. В советской прессе эту команду называли «римской», и от неё ждали повторения. И с первого матча группового этапа стало понятно, что турнир будет трудным.

Казалось, что команду как будто накрыло этакой усталостью от триумфов. Вот уже восемь лет СССР выигрывал абсолютно всё в футболе за исключением финала олимпийского турнира в Лос-Анджелесе. Тем не менее группу СССР прошёл, выйдя со второго места и уступив Германии только по дополнительным показателям.

И в полуфинале в Гётеборге встретился с Югославией.

Так получилось, что именно югославская сборная всё десятилетие будет вечным ситхом для советских футбольных джедаев, ну или мистером Хайдом для советского Джекилла. Тут уж кому как угодно.

В Швеции она впервые по-настоящему показала своё лицо. Дражен Стойкович играл первой скрипкой, Роберт Просинечки и Звонимир Бобан в полузащите, Давор Шукер впереди. И что ещё интереснее, тренировал эту сборную тандем из Боры Милутиновича и… Валерия Лобановского, который взял паузу в своей киевской карьере и улетел в Белград.

Злые языки говорили, что сделал это Лобановский в том числе чтобы отомстить Федерации футбола СССР, которая, как он считал, интригами мешала ему занять место тренера сборной после того увольнения в декабре восемьдесят третьего. Впрочем, фактов этому не нашли, и всё осталось слухами.

Югославы выиграли матч в дополнительное время, один-ноль. Гол с игры на сто восьмой минуте забил Стойкович. И он же в финале ограбил кассу и прихватил с собой симпатичную продавщицу из западногерманского магазина. Сборная Кайзера Франца ничего не смогла сделать с Югославией. Четыре-один.

Так что чемпионат Европы девяносто второго года стал концом восьмилетней золотой серии советской сборной. С восемьдесят четвёртого по девяностый она не проиграла ни одного крупного турнира. На «Уллеви» в Гётеборге эта серия закончилась.

Но не провал в Швеции стал главным событием лета 92 года. Чемпионат Европы закончился двадцать шестого июня, новый сезон в «Барсе» начинался в конце августа, а между этими датами в его же городе разворачивались Игры XXV Олимпиады. И Барселона на эти две недели стала столицей мира, а советская спортивная машина, в позднебрежневскую эпоху начавшая буксовать, в Барселоне показала свою настоящую форму. Сорок восемь золотых медалей, около ста двадцати в общей сложности, первое место в медальном зачёте с отрывом от США в десять с лишним золотых наград. Александр Карелин в финале супертяжёлой греко-римской борьбы бросил румына Григораша за четырнадцать секунд и пронёс красный флаг на церемонии открытия. Виталий Щербо из минской гимнастической школы взял шесть золотых из восьми возможных, четыре из них в один день, второго августа, что в истории Олимпиад до него не делал никто. В бассейне Евгений Садовый увёз три золота, Александр Попов два. В гандболе, в волейболе, в фехтовании, в плавании, в гребле, в стрельбе советская сборная брала медали едва ли не каждый день.

Единственное серьёзное поражение Союза на этой Олимпиаде случилось в финале баскетбольного турнира. Команда Александра Яковлевича Гомельского, четырьмя годами раньше выигравшая Сеул, в Барселоне дошла до финала, обыграв в четвертьфинале Германию, а в полуфинале Югославию, и встретилась там с американской командой, которая в Барселоне впервые в