Герой на полставки (Genshin Impact) - Мистер Ву

войн, — я усмехнулся, глядя прямо перед собой. — Буду теперь историком, специализирующимся на древних конфликтах Тейвата, душа горит, мочи нет, хочу знать всё, а теперь всё, иди отсюда, не мешай.

Как бы не так, отлепить от себя эту пиявку было сложнее, чем отмыть смолу с рук.

— А… а как же я?! — Венти забежал вперед, пятясь спиной и размахивая руками. — Опять уйдешь? Спроси у меня, я же всё знаю! Может, даже лучше этих сморщенных мудрецов! Если тебе не скучно, расскажу всё в красках! Услышишь из первых уст, так сказать! Моя история — это хе-хе, три тысячи лет непрерывного опыта! Триста элементелем, а две тысячи шестьсот в качестве архонта.

Я резко остановился, венти, не ожидавший торможения, едва не влетел мне в грудь, но вовремя затормозил, балансируя на пятках, я посмотрел на него сверху вниз, прямо в его беззаботные глаза, и задал один-единственный вопрос, лишенным всяких эмоций голосом:

— Скольких Архонтов ты убил во время войны?

Барбатос замер, до этого активно жестикулирующие руки безвольно повисли вдоль тела, рот так и остался полуоткрытым в незаконченной улыбке, его дурашливость, и образ пьяного менестреля слетел с него в одну секунду.

— Э-э-э… — он нервно сглотнул, и его глаза забегали. — А чего сразу вилкой в глаз? С чего вдруг такой специфический интерес именно к Войне Архонтов? Это же дела давно минувших дней…

— Душа горит, я же сказал, — процедил я, делая шаг к нему и нависая. — Так ты ответишь? или катись отсюда кабанчиком к своей таверне и не лезь в мои дела.

— Ну… ну, блин, о таком не вспоминают без выпивки! — Венти попытался натянуть привычную маску дурачка, нервно дернув плечом. — Я же как этот… ветеран с ПТСР! Без хорошего одуванчикового вина язык на такие темы не развязывается, сам понимаешь!

Я молча развернулся, всем своим видом показывая, что спектакль окончен и я ухожу, но сделать и шага не успел — мои пальцы обхватила дрожащая рук, я скосил взгляд через плечо. На Венти не было лица, напускная веселость стекла, глаза потемнели, губы сжались в тонкую линию. Было физически видно, что каждое слово дается ему через внутреннюю силу, продираясь сквозь века закопанной глубоко внутри вины.

— Ладно… ладно, хорошо, — его голос сорвался на сиплый шепот, а ветер вокруг нас тревожно завыл. — Много, больше меня убил только Чжун Ли, и поверь, я делал это не от хорошей жизни… Мой регион, после смерти Декабриана и падения его барьера, был взят в плотное кольцо. Боги-соседи, которые веками боялись сурового Бога Бурь, увидели, что его больше нет, а на троне сидит какой-то мелкий дух-элементаль, они решились на массированное вторжение, с желанием разорвать Мондштадт на куски.

Он сглотнул, его пальцы на моем запястье сжались ещё сильнее.

— Это была их самая большая и последняя ошибка… Тридцать… может, сорок, я перестал считать после двадцатого, столько Архонтов и мелких божеств погибло от моих рук, разорванные моими ветрами. Это… это то, что ты хотел услышать? Ты доволен?

— Более чем, — твердо ответил я.

— И… и, Странник, — Венти вдруг всхлипнул, я с легким шоком увидел, как по его щеке скатилась крупная слеза. — Я это никому и никогда не рассказывал… Ни Джинн, ни Дилюку, никому, а тебе рассказал, потому что… потому что ты — это ты, мой Брат по ветру, тот, кто несет подобную скрытую тяжесть, понимаешь?

Вот тебе и фокусы, за одну минуту довел тысячелетнего Архонта до истерики и слез, эм… Кхм, кхм, ситуация вышла из-под контроля, но, с другой стороны, это был идеальный рычаг. Я высвободил свою руку из его хватки и опустился на одно колено, чтобы оказаться с ним на одном уровне глаз, я посмотрел прямо в его заплаканное лицо.

— Хочешь загладить вину? — спокойно спросил я.

— … — он шмыгнул носом, непонимающе глядя на меня.

— Покажи мне, где в твоем регионе находятся статуи павших Архонтов, мы пойдем туда, положишь что-нибудь к их подножиям, цветы, вино — неважно, выговоришься им, поверь, станет легче.

Мне нужен был железобетонный повод, чтобы он сам, добровольно отвел меня к этим мертвым камням, а тут подвернулась такая возможность, и мне польза — пообщаюсь с мертвыми богами в обход всего в этом мире, и ему, может быть, действительно станет легче, глядишь, и бухать меньше будет.

Венти замер, переваривая мое предложение, он вытер слезы тыльной стороной ладони, и в его глазах мелькнула робкая надежда, и сразу же мы пошли. Причем Венти, к моему искреннему охуе… удивлению, по пути начал доставать из каких-то дупел, расщелин и кустов бутылки с вином, ашалеть просто — у пропойцы по всему Мондштадту были раскиданы стратегические нычки с бухлом, а он при этом постоянно, с максимально жалобным видом, клянчил деньги у Дилюка, у меня, у случайных прохожих! Гений скама, ничего не скажешь.

В общем, снарядились мы знатно, прямо на православную Радоницу — с выпивкой и скорбными лицами, привел он меня, как ни странно, к тому самому месту, откуда я начал свой путь и где уже успел пообщаться с камнем. Венти подошел к ней, прищурился, в секунду уловив остаточный фон моей Анемо-ауры на чистом камне, но промолчал.

Я же сделал вид, что очень увлеченно разглядываю светящиеся в ночи грибы, пока бард реально прощался, он открыл бутылку, полил немного вина на каменные ладони, всхлипнул и начал сбивчиво бормотать: «Зачем ты тогда напал… мы же могли договориться… спи спокойно…» и всё в таком духе, наблюдать за этим было странно, но, кажется, ему и правда становилось легче.

Пока мы шли ко второй точке, Венти выдал мне еще порцию исторической базы, оказалось, что Мондштадт далеко не всегда был таким цельным государством, сейчас-то это единый регион, но в период с 2500 до 2000 лет назад, почти пять веков подряд, земли убитых Архонтов постепенно присоединялись к владениям Барбатоса. Венти кокал их как варежки, а затем забирал осиротевшие территории под свою защиту, люди, потерявшие своих богов, обретали нового покровителя и меньше страдали от хаоса войны. Со временем границы стерлись, культуры смешались, и сейчас всё это — один большой, свободный Мондштадт, настоящая история, написанная войнами и ветром.

Вторая статуя находилась в каких-то густых джунглевых зарослях на окраине региона, куда не ступала нога нормального человека, выглядела она в разы хуже первой — потрескавшаяся, обросшая толстым слоем колючего кустарника и въевшейся грязи, и это уже была фигура девушки.

Венти тяжело вздохнул, сжимая в руках очередную бутылку.

— Первый был Архонтом