Газлайтер. Компиляция. Том 1-41 - Григорий Володин

размахом. Он был набит под завязку. Внутри вперемешку лежали пухлые пачки либерийских долларов, потрёпанные французские франки, немецкие марки. Между ними вплотную набросаны золотые цепи, кольца с мутными и яркими камнями, кулоны разных форм, массивные подвески, немного старинных монет, припорошенных пылью. Всё это явно было награблено.

— Торговцы, говорите, — недоверчиво протянул ЛедзорНачало формы

. — И к чему вы это достали?

— Мы хотим вас нанять, — с готовностью заявили филиппинцы. — Чтобы вы уничтожили других торговцев. Дайме Данила славится своей мощью, его не смогли потопить даже военные нашего филиппинского короля.

— А те торговцы такие же как и вы?

— Нет, они мерзавцы. Они увозят людей из Малайзийской деревни в рабство.

— Хрусть да треск! Действительно мерзавцы!

— Ага, деревня типа наша была, — грустно кивает парламентер. — Мы малазийцев раньше грабили, в смысле, вывозили рабов на продажу. А теперь те другие — забирают всё, как будто они тут хозяева, только потому что у них больше кораблей и людей. Мы хотим, чтобы вы их… ну… того…

— Уничтожили, — спокойно закончил за них Ледзор. — Всё ясно.

Одиннадцатипалый кивает, щёлкнув суставами пальцев:

— Мороз на кости! Почему бы и нет! Давайте маршрут, координаты, схемы, фото, что угодно, лишь бы можно было выследить этих выродков и разобраться по делу.

— Да-да, сейчас… — закивал парламентёр, оборачиваясь к своим. Те лихорадочно начали перебирать какие-то рваные листки с записями, размазанные жирными пальцами. Передали всё, что было.

Между тем один из гомункулов по жесту Ледзора подходит и забирает сундук, взяв под мышку, будто это корзина с фруктами. Разросшийся геномант был сильнее человека раз в пять.

— Мы поплыли тогда, да? — с облегчением и радостью в голосе предлагает парламентер, уже повернувшись в сторону капитанской рубки.

— Куда это вы собрались? — с удивлением спрашивает Ледзор. Его громыхающий голос — как захлопнувшаяся решётка.

Филиппинцы замирают на месте. Один даже застыл с поднятой ногой, будто его поймали на горячем.

— Вы же работорговцы, хо-хо. А с такими у нас разговор короткий.

— Но… но мы же вывесили белый флаг! — запаниковал парламентёр. — По дипломатическим законам мы — парламентёры! Мы сдались! Это переговоры! Дайме Данила не должен… вы не имеете права! У вас обязанность…

— Ты не знаешь графа Данилу, хо-хо, — перебивает Ледзор, и в голосе его появляется веселая усмешка. — А я знаю. И сейчас я тебе покажу, как бы он поступил.

Он поднимает тяжёлый, боевой топор, обагрённый не в одной сотне боёв — и без замаха, без предупреждения метает его точно в голову парламентёру.

Тот не успевает даже вскрикнуть.

* * *

Сейчас вовсю кипит мой бой с Ангелом, бой не из легких, прямо скажем, хоть я и был готов ко всем его выкрутасам и подставам, и знаете, что я вам скажу? На большой просторной арене сражаться действительно приятно, мои перепончатые пальцы! Пространства хватает, потолки высокие, а с крыльями так вообще простор. Акустика тоже радует. Удовольствие — не только махаться, но и ощущать, как каждый приём звучит в этом зале особенно чётко. Надо будет потом себе тоже такую площадку соорудить где-нибудь в Невинске или в Золотом Полдне. Это не просто бой — это тренировка с бонусом в виде настоящего Грандмастера напротив.

Ангел на теневых стероидах ведёт себя как заведённый. Он не даёт ни секунды передышки, вынуждает меня действовать на полную, без расчёта на пощаду или ошибку. Мы но́симся по арене, поднимаемся к потолку, обрушиваемся вниз, режем пространство, как два яростных вихря в огромном стеклянном здании.

Воздух вокруг буквально кипит. Световые импульсы пролетают с бешеной скоростью, рассекают воздух с хрустом и оглушительным свистом. Они не просто ослепляют — каждый из них бьёт с тяжёлой кинетической силой, способной сплющить, даже не попав точно. Удары такие, что вибрации от них чувствуются в костях.

Очевидно, именно эти кинетические заряды Света и есть фирменное оружие Ангела. Он лепит их с яростью, как будто мечет молнии. Его Дар Света похож на тот, что носят Львовы, царственный род. Только наш Царь вдобавок прокачивается на чешуе Золотого, а этот бонус Ангелу не светит. Однако всё ещё остаётся одно «но» — Свет великолепен в наступлении, но плохо держит удар. В защите он слаб. А против атак у меня есть меч Цезаря, что кастует эфирные поля.

Ангел, заходя в очередной лобовой манёвр, истошно орёт сквозь напряжение и хрип, в голосе у него смесь ярости и чего-то личного:

— Я сильнее тебя, Филинов!

Я усмехаюсь, отлетая подальше — лобовые бодания не мой стиль:

— Даже если было бы так — нашёл, чем хвастаться. Мне, между прочим, ещё и двадцати одного нет. А тебе сколько? Сто пятьдесят? Сто семьдесят?

— Мне всего лишь сто сорок! — орет уязвленный херувим, взмахнув белым и черным крылом, и швыряет поток лучей. Сейчас это уже не кинетический удар, а огненный град. Дар Света — многосторонний, и одна из его сторон позволяет сжигать, словно Огненный Дар. Таким способом Царь Борис когда-то в одиночку сжег целый полк ханьцев. До сих пор на то пепелище водят экскурсии.

Справа кричит истошный женский голос:

— Король Данила! Осторожно!

Я морщусь.

— Тише, леди Габриэлла. Я не глухой, — и на всякий случай убавляю громкость ее ментального голоса. Ведь она кричит только в моей голове. Пока тело Габриэллы лежит в зрительской ложе, окруженное растерянным гостями, её сознание висит рядом со мной — подвешенное в пустоте, вырванное из тела.

Ну а атаку Ангела я отбиваю Водой-Тьмой. Вернее, это делает Воронов, пока я швыряю пси-копья в Ангела. Почти достаю его, но он окружает себя Световым полем. Хм, защита срабатывает даже против нематериальной псионики, интересно.

Габриэлла, выдохнув, вдруг растерянно оглядывается:

— Что я здесь делаю⁈.. Как это возможно⁈..

Она поворачивает голову, и взгляд падает вниз — туда, где её тело лежит безжизненно в зрительской ложе. Вокруг — столпотворение. Лорды и леди сбежались. Она пытается понять, осознать, что происходит.

Я говорю просто:

— Ваше сознание сейчас рядом со мной, потому что арестантский браслет, который вы носили, содержал сплав мидасия и антимагического металла. Когда вы стали подпитывать своего брата, я подключился к вам, взломал ваши щиты и вытащил ваш разум сюда. Это было необходимо. Я не мог допустить, чтобы вы наделали глупостей. Да к тому же ваша жизнь висела