Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

— Хоть они-то какие по расцветке? Нормальные?

— Какое. Если у тех их голубизна прямо светится наружу, то эти… розовые они, вся чертова дюжина. И не просто розовые, а самый актив этой породы.

— Извини, но просто не понимаю — как это у лесбиянок может быть актив и пассив? Не разъяснишь тонкости ваших отношений?

— Легко. Первые, это те, кто получат самый кайф от того, что работает язычком. А вторые — что им там… ну ты надеюсь, понял?

— Куда уж там! Не конченый идиот. Ну и как вы с ними?

— Нарасхват. Они ведь обожают сами, а не чтобы им. А вот мы трое, только трое среди всех — как раз наоборот. Так что в сиськином царстве все тип-топ, все цветут и пахнут.

— Тебе не стыдно такое первому встречному рассказывать?

— Сдурел? Во-первых, стыд мы потеряли еще лет в тринадцать, может чуть позже. А второе — я тебя вижу первый, и скорее всего последний раз.

— Резонно. А чем, ну кроме этого, занимаетесь?

— Огороды. Они у нас просто шикарные. Среди латышек очень случайно затесалось несколько фермерских дочек, вот они всеми так руководят, не представляешь. На дальней части этого острова, кстати, его так они и назвали — Клайпеда, оттуда их тут больше всего, были найдены большие поляны дикой пшеницы, уже почти поспевшей. Так что её понемногу собираем и на каши с супами, обдирая в каменной мельничке, и пробуем муку делать — все соскучились за хлебом. Нашли оливковую рощу, и вспомнили, как греки из них делали масло. Тоже пошло в общий котел. Дикие зайцы есть — этими уже мы занимаемся. Научились у дедушек и бабушек в деревне, где в детстве, и не только, каждая проводила все месяцы лета. Посуда досталась с Любкиной яхты, вода тут прекрасная. Переносной ножной душ я нашла в катере. Короче — живем, но скучно и тошно.

— А разве вы не находили рубленного склада, который охраняет дикая образина?

— Почему? Есть такая Поляна зверя. А что?

— Ну грохнули его? Там домик приличный, продукты всякие, шмот…

— Чем? И что самое главное — кто этим будет заниматься? Девки? Так они ни к чему такому не приспособлены? Эти? Тем более. Тяжелее … ни в руках, ни во рт… не держали.

— Нда? И что с вами делать?

— Неужели есть причины заботится о таких, как мы и они?

— Есть. Во-первых — все мы люди. Хоть и не все нормальные. А второе — за каждого человека, точнее на нашем уровне — за каждых сорок восемь принятых в сообщество, дают существенный бонус.

— Ты ведь так и не представился, от кого сам-то?

— Забыл, увидев такую амазонку, — отбрехался, и быстро-быстро рассказал о Независимости, и её людях.

— Круто вы поднялись. И что можешь предложить нам?

— Переезд? А к нам они, эти латыши, пойдут? Хотя и не хочется тянуть к себе такую голубизну с розовинкой.

— Гарантировано — нет. Тут все молодежь, а им с детства вбили постулат о том, что Россия и русские виноваты во всех их бедах, хотя почти все там учились. И только то и делают, что мечтают завоевать и поработить великую Литву, и все Прибалтику впридачу.

— Есть вариант. Но он жесткий.

— Командир, — отозвался один из экипажей, что уже давно сидели рядом, слушая почти что эротический рассказ, — ты думаешь их предложить забрать к себе соседям?

— А что? Думаю, всеи это пойдет только на пользу.

— К кому это? — уже Вера интересуется.

Ну я ей и сестрам открыл секрет, кто же живет у них в ближних соседях. Но добавил о всех рисках при общении с такими людьми.

— Как вариант, я думаю, — переглянулась она с сестрами, — будет неплохо. И нам, и им — дырок тут у всех хватит. Себя вот только жалко, попользуют, как и всех…

— А я попрошу у их пахана, чтобы он своих попридержал некоторое время, а потом вас сменяем. Или вообще, оставим им ваши терминалы, а самих увезем. Только у нас ни разврат не приветствуется, ни тем более разные извращения, хоть и такие невинные, как ваши. Правила для всех одни и те же. Устроит такое?

— А что? — на лице собеседницы появилась слабая улыбка, а её рука поползла с запястья, где она незаметно для всех лежала, выше, слегка пи этом поглаживая пальцами, — если такой мужчинка позовет к себе… я, вот честно, не откажусь сменить амплуа… на всю оставшуюся…

И только тут я замечаю, что мой рулевой переглядывается с Надеждой, а командир второго экипажа с выглядевшей чуть моложе на вид Любой. И та, и что особенно заметно, последняя, сидевшая очень долго невозмутимой что тот сфинкс, отвечают им утвердительно своими взглядами.

— Ну если мы с вами, именно вами, нашли общий язык, то так тому и быть. Но учтите — суда они отберут себе, это точно. Не жалко их?

— Да нахрен они нам нужны? — непонятно с чего осерчала Вера, — я не катере выходила в море только тогда, когда собирала остальных, въехав в то дерьмо, куда попали все, с первого раза. А с тех пор он ни разу даже не заводился.

— А в нем хоть топливо еще есть?

— Да под завязку — там баки почти на полторы тонны. Хватит черт его знает на сколько.

— Тогда решено. Мы двигаемся дальше, а с вашим соседом я свяжусь чуть позже.

— Не. Не катит. Сразу давай решать эти вопросы — а то будет потом, как в испорченном телефоне, моя твоя не понимая, не зная, не слышая.

— Как хочешь. С чего мне-то протестовать? — отбоярился от Веркиных претензий, и с огромным опасением, что мыльница мыльницу на таком расстоянии не услышит, стал вызывать Батина. Но к огромному своему удивлению, и связи оказалась достаточно неплохой, и трубу тот поднял всего после пятого сигнала. Ну а потом, попытавшись обозначится, но был сразу прерван. Хорошо, что хоть вежливо:

— Не парься, ты единственный из посторонних,