Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

— А где вы его возьмете в море?

— Да тут глубина всего по ниже пояса, а на дне их просто валом. И не беспокойтесь — в эту теснину акулы, которых тут, как и везде, просто кишит, не заберутся. Очень узко для них…

Так оно и вышло — когда мы пришли, все маркеры уже высились с трех сторон, примерно на полметра в высоту. И сложены они были из почти плоских глыб размером с голову и больше. Так что сбить с места их сможет только хороший шторм. С четвертым часть экипажа в это время заканчивала свою работу — оставалось поднять на высоту роста всего пару солидных глыб.

— Вход и выход мы, как ты видишь, уже обозначили — видно будет издалека. Осталось только отметить поворот, а то не подозревая такой подлости, можно смаху так влететь, — доложил вышедший наружу старший, — идите за мной, проведу как можно лучше.

— Нормально вышло, даже и не думал, что такие пирамидки для рулевого настолько важны, -похвалил всех участников столь важной работы, но только тогда, когда уже все были в сборе, — тронулись?

— Ага. Только вопрос — обозначать островки будем сразу? Или когда станем возвращаться? — услышал в ответ.

— Потом. Мы ведь даже и не знаем, они сами это делали, или нет. А моду ставить метки вторично, насколько я слышал, экспериментаторы давно не приветствуют.

Зная уже давно количество реальных земель под выброс на них людей, несчастных и невольных участников эксперимента, разошлись по сторонам — чтобы как можно плотнее охватить всю водную площадь с ними. Мне достались два именно острова — первый чуть поменьше, но все равно приличный. Так навскидку, километров двух, двух с половиной диаметром — но явно нежилой. С чего такие выводы? Просто потому что на шум мотора, достаточно громкий при почти полной тишине, не вышел никто. И костер, точнее кострище — нашли всего одно, и то очень старое. Точно такими же результатами обрадовали и экипажи моторок.

А вот второй и последний, в этом архипелаге был приличным. Шириной, опять же чисто на глаз, точнее если судить о пройденном расстоянии вдоль него на скорости — был километров трех. А вот длиной намного больше — порядка пяти, может даже и шести. И только обойдя его по кругу, с южной стороны нашли неплохую и закрытую от волнения мысом бухту.

В которой покачивались на волнах изящный даже с первого взгляда, белый и красивый катер. И чуть поменьше его, но не на много — парусная яхта, а уже к самому песчаному берегу приткнулись две лодки, надувная и веселенькая голубая корпусная. С кормы которой в этот самый момент рыбак с удочкой выуживал свою добычу, и так этим процессом увлекся, что заметил нас только когда мы прошли уже почти до половины. Но и потом особо дергаться не стал, а вытащил свой улов на борт, и глядя нам навстречу, явно стал ожидать — что за новости принесут ему пришельцы.

— Добра вам, — приветствовал я его, как только вышел из приткнувшегося рядом своего катера. А в ответ услышал от молодого парня неожиданное:

— И вам. А там, откуда вы вылезли, что, только русские водятся, — сказанное таким… немного чудным и слегка тянущим тоном, и охренел, когда вник в сами слова. Многое можно было ожидать, но вот такое, неприкрытое хамство было совсем не тем, что можно было ожидать в такой ситуации. Но мое поднимавшееся вверх недовольство грубостью в миг погасили слова, что были сказаны уже нашим рулевым:

— Ух ты, а вот литовца я тут совсем не ожидал увидеть. Тем более такого молодого, и уже грубияна.

— А мы тебе что? На любимое кресло нагадили? — вот так и началась вначале пикировка, которая чуть позже едва не переросла в драку, которую смогли остановить в самый последний момент прибежавшие на громкие звуки три молодые девчонки.

— Айдас, ну сколько можно, — завопила одна из них, — тебе мало того, что нас достаешь? Так уже и на пришлых набрасываться стал?

В это же самое время чуть опередившая её пара стала в буквальном смысле грудьми отталкивать его назад, чтобы вошедший в раж прибалт ненароком не зацепил меня. Видя на поясе у всех троих оружие, и понимая, что применит его в этом случае каждый из нас даже и не задумываясь.

— Девочки, — обратилась к живой стене самая голосистая, — отведите этого горячего литовского парня, — и я вдруг заметил ехидненкие ухмылочки на лице у всей троицы, к чему бы это? — к палаткам, и попросите, сильно попросите всех их не лезть в вот этот разговор. Ну и сами возвращайтесь.

— Хорошо, Верочка. Сейчас все сделаем, — было сказано той в ответ…

— Вот так, очень удачно и оригинально, мы, три сестрички по папочке — блудному, вредному, облезшему кошаку, и нашли друг дружку.

— Ну и когда же этот, самый счастливый в вашей жизни момент произошел?

— Да уже давно.

— Очень? Неужели еще в босоногом детстве?

— Не настолько давно, но все же. Семь лет назад — практически в один и тот же час, утром тридцатого апреля, наши мамы одновременно решились открыть своим старшим дочерям всю историю, что предшествовала их появлению на свет. Нам тогда стукнуло всего по пятнадцать лет. И, что самое главное, передали все официальные документы о признании своего отцовства нашим бычком — производителем, добавив при этом, что тот ни разу не увильнул в деле выплат на содержание ребенка. Ни по одной из нас. И все эти годы присылал суммы, очень даже приличные, как по нашим местным меркам.

— И где же вы тогда жили, что так быстро нашли друг друга?

— Все в том же городе, где и родились. В Днепропетровске. Только не в одном, а соседних районах. А так как наши мамочки между собой все эти годы поддерживали некоторые отношения, несмотря на то, что у каждой из них давно уже был официальный муж и дети уже от него. Ну, очень многие выверты женской психики непредсказуемые — могу сказать это с полным правом, основываясь уже на наших собственных судьбах.

Рассказывала Вера историю неожиданного и тем более нежданного ни ею, ни ими, обретения