Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

Между тем я добрался до прохода и вошёл в него, оказавшись среди таких же стен. Только там уже было два пути. Один вёл прямо, другой направо. А ещё на меня уставилась средних размеров змея. Она зашипела и уползла в дыру на стене. А я почесал щеку и двинулся дальше.

И вскоре мы с Громовым-младшим узнали, что Иврим ошибся. Это оказался никакой не сад, а самый настоящий лабиринт. Меня, конечно, такое открытие совсем не обрадовало. Зато приободрило отсутствие ловушек. По крайней мере пока они мне не встретились. Значит, их тут как минимум не так много, как думал Безумный бог.

— А может, меня вообще не в то место перебросила магия Иврима? — прошептал я и прихлопнул шестикрылое насекомое, устроившееся на моей груди с явным намерением испить крови. — Тогда мне надо продержаться всего два часа, и Безумный бог вернёт меня обратно? Или из-за сбоя в переносе мне теперь светит вечная местная прописка?

Громов содрогнулся от одной только мысли, что он останется тут. Паренёк сразу же начал лепетать о своей любви к Беловой, дескать, что он не проживёт без неё и недели.

— Ну, раньше-то ты как-то без неё жил, — иронично проговорил я, оценивающе посмотрел на стену и начал взбираться по ней, используя трещины и неровности булыжников.

Конечно, было непросто. Меня на человека-паука не учили. Однако я всё же потихоньку покорял стену, стирая в кровь подушечки пальцев.

К счастью, высота была небольшой, поэтому совсем скоро я уже ухватился левой рукой за верхний край стены и подтянулся, чтобы и правой рукой ухватиться за подходящий камень. Но тут из стены выскочило тонкое, острое лезвие и вошло прямо в ладонь моей левой руки. Оно пробило её. Окровавленное, ржавое, облепленное кучей бактерий и прочей хернёй.

— А-а-а! — завопил я от боли и неожиданности.

Понятное дело, моя раненая рука непроизвольно разжалась, и я полетел вниз. Повезло, что лезвие вернулось в камень, а то бы оно ещё больше располосовало мою ладонь.

Да и падать оказалось невысоко. Но всё же я чувствительно приложился спиной о брусчатку.

— М-м-м, — простонал я, рефлекторно свернувшись в позу эмбриона. — Первый блин комом. Вашу мать.

Однако мне всё равно удалось получить кое-какой результат. Во-первых, я обнаружил ловушку. А во-вторых, когда моя голова пусть всего на долю секунды, но всё же оказалась выше стены, я увидел большое каменное дерево, возвышающееся над лабиринтом, окружающим его.

Правда, я не успел оценить размеры лабиринта, но мне это и не надо. Главное, повезло увидеть дерево. И если следовать логике, оно-то и является центром этого сооружения. И вот до него-то не так уж и далеко идти. Ну, если по прямой.

Но надо ли мне чапать к дереву? Надо. Иврим же говорил про каменный сад, а это дерево — единственное, что более-менее подходит под подобное описание.

— Логично? Логично, — сам себе ответил я, сжав в кулак окровавленную ладонь.

Боль была умеренной, так что я мигом отрешился от неё, встал на ноги, поморщился из-за неприятных ощущений в спине и двинулся туда, где, как мне помнилось, распростёрло свои каменные ветви дерево.

На сей раз я с ещё большей тщательностью смотрел по сторонам и под ноги, опасаясь попасть в ловушку. А они появились. И чем дальше я шёл по лабиринту, тем больше их становилось. В основном они все работали по принципу нажимной плиты, то бишь под одним из камней брусчатки скрывался механизм, активирующий какую-нибудь поганую ловушку. Достаточно наступить на этот булыжник, ничем не отличающийся от своих товарищей, и здравствуйте арбалетные болты из стен или колья из-под ног, а то и яд, выстреливающий из тонких трубок, вмонтированных в стену выше уровня головы.

Были и другие ловушки, более хитрые и мерзкие, но опыт и наблюдательность помогали мне избегать их.

Проявил себя и Громов, в одном месте углядев что-то похожее на леску, которая оказалась тоньше человеческого волоса. Она протянулась на уровне щиколоток. Но я благодаря пареньку переступил её, углубившись в лабиринт. А тот постепенно всё гуще зарастал ядовитыми растениями. Они оплели стены, демонстрируя крупные бутоны. Лезли под ноги, напоминая сеть из тонких побегов, жгущих пятки почище раскалённого железа.

К тому же увеличилось количество змей и насекомых. Последние лезли в глаза, уши и прочие отверстия. Моя кожа быстро покрылась бугорками от их укусов. А уж как они меня раздражали…

— Суки, пожри вас Хель, — в очередной раз оскорбил я охреневших тварей. — О, а это что такое?

«Этим» оказался человеческий скелет со стрелой, застрявшей между рёбер. Кем мог быть этот человек? Посланником Иврима, тоже пытавшимся добраться до ключа? Но почему он сразу начал со второго… э-э-э… мира? Или не имеет значения, с какого ключа начинать?

Я присел возле скелета и хмуро посмотрел на остатки прогнившей одежды.

Так, почему он оказался тут в шмотках, а не как я, голым аки младенец? И почему его берцовая кость лежит в стороне от скелета и на ней следы от клыков? Тут обитают какие-то хищники?

— Неприятное открытие, — прошептал я, торопливо оглядевшись, будто какой-то зубастый зверь уже расставил когти, готовясь прыгнуть мне на спину.

Но, к счастью, никого рядом не было. И я продолжил свой путь, через несколько минут наткнувшись на что-то доселе невиданное. Лабиринт привёл меня к древней статуе из чёрного камня. Она была выше меня и изображала человекоподобное существо с чертами то ли ящерицы, то ли жабы. У твари имелись крылья, а голова напоминала обычного осьминога. Ноги же заканчивались перепончатыми лапами, и возле них лежал свежий человеческий череп с потёками запёкшейся крови.

— Неприятное открытие номер два, — пробормотал я, нахмурив брови. — А кем был уже этот бедолага? И кто его убил? Или, может, принёс в жертву этому чуду-юду? Загадка.

Я привычно отмахнулся от насекомых и заметил символы, вырезанные на груди у статуи. Они были покрыты грязью, потому я сперва их не увидел. А сейчас стёр ладонью грязь и удивлённо распахнул глаза. На меня смотрели те самые знаки, похожие на извивающихся червяков, которые выводил на моей коже Иврим. Хм-м…

Я облизал почему-то пересохшие губы и принялся более тщательно рассматривать символы, обзавёдшиеся украшением в виде нескольких капель моей крови. Они остались на них, когда я счищал со знаков грязь. Пальцы-то у меня были все покорябаны и рассечены после того, как я взбирался на стену. Вот