Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

– произнес Эллингхаузер. – Это обнадеживает. Как и то, что на борту все по-прежнему. Кстати, для поднятия боевого духа: Далтон утверждает, что ремонт антенны закончил, так что дело за малым. Теперь так...

Он помолчал, словно никак не мог подобрать нужные слова.

– У нас здесь метеорологические проблемы, – наконец, произнес он.

– Какие? – не понял Хадсон.

Ему вдруг показалось, что капитан шутит, хотя в голосе не чувствовалось ни малейшего намека на розыгрыш. Эллингхаузер был серьезен как никогда.

«Какие, спрашивается, могут быть атмосферные явления на полностью безвоздушной луне? – в замешательстве думал Майлс. – Может быть, я чего-то не понял?»

– Метеорологические, – повторил капитан. – Над «Леопардом» идет дождь.

– Дождь?!

Недоумение только усилилось.

– Тяжелые металлические капли... блестящие, словно ртуть... хотя и не ртуть вовсе. Залило всю верхнюю часть корабля и стекает по корпусу вниз. Неужели не почувствовали?

– Нет, – неуверенно ответил Хадсон. – У нас тут полная тишина и покой.

«Странно, – подумал он. – Звук от падения тяжелых капель должен быть слышен даже здесь. Однако же нет, ничего...»

– Это хорошо... Пусть так будет и дальше. Но все равно, держитесь настороже, могут проявиться неприятные сюрпризы. Эта... хм... «ртуть» на моих глазах растворила камень, если что... При малейшем подозрении на опасность или даже просто изменение обстановки докладывать немедленно. Как понял?

– Да... конечно... докладывать немедленно, – немного растерянно ответил пилот. – А вы как? Вам самим что-нибудь угрожает?

– Мы на берегу, в стороне от корабля. Все втроем, пока в относительной безопасности... Должен же этот ливень когда-то закончиться?!

«Конечно, должен, – подумал Хадсон. – Все на свете имеет свое начало и свой конец. Рано или поздно и это пройдет.»

Он поднял взгляд к потолку. Слова капитана побудили учинить проверку, не протекла ли где крыша над головой, как бы бредово ни выглядело подобное предположение. Мысль о том, что таинственная субстанция растворяет даже горные породы, не внушала никакого оптимизма. А вдруг... Что следует предпринять в случае катастрофического развития событий? Майлс абсолютно не представлял своих действий в столь невероятной ситуации. Да и что можно предприять, если рейдер вдруг вознамерится превратиться в дырявое ржавое ведро? Ничего... только проржаветь вместе с ним. Бред какой-то... В голове не укладывалось, как нечто подобное может произойти в действительности. Такого просто не могло быть, потому что не могло быть никогда...

Хадсону вдруг показалось, что в центре потолка, прямо над головой, несокрушимый металлический свод как-то подозрительно засеребрился. Он облился холодным потом.

«Почудится же такое, – подумал он. – Фантазии нашего капитана, как видно, заразны.»

И тут же понял, что никакие это не фантазии. На потолке ртутным блеском наливалось огромное круглое пятно. Майлс почувствовал, как сердце у него провалилось куда-то вниз и там замерло, не в силах возобновить нормальную работу. В глазах потемнело.

«Вот и все, – подумал он. – Прощай, «Леопард»... прощайте светлые мечты о скором возвращении домой. Прощай, жизнь...»

Такого с ним не было никогда, даже в тот жуткий момент, когда обстрелянный и беспорядочно кувыркавшийся рейдер валился в бездонную пропасть.

– Капитан, – враз севшим голосом произнес он. – Кажется, ваши подозрения подтверждаются. В рубку просочилась отливающая металлом субстанция, очень похожая на ту, что вы описали. В любой момент начнет заливать.

– Ч-черт! – с досадой произнес Эллингхаузер. – Глупо было надеяться... Хадсон! Слушай приказ! Покинуть корабль, немедленно! Как понял?

– Понял... – повторил Майлс, не отрывая взгляда от потолка, где уже оформилась приличных размеров ртутная капля, грозившая вот-вот обрушиться вниз.

– Забираешь Гиббса из реакторного отсека, – продолжал капитан, – после чего оба облачаетесь в скафандры и выходите наружу. Повтори!

Пилот машинально повторил.

– Выполняй!

Хадсон склонился над интеркомом, однако вызывать инженера не потребовалось. Он сам ввалился в рубку с совершенно белым лицом и, тяжело дыша, прислонился к косяку, неподвижным взглядом уставившись на страшное зрелище. Майлс вскочил с кресла, подбежал к нему и тронул за плечо.

– Э... эй! – сказал он. – Ты здесь?

– В реакторном та же дрянь, – проговорил Гиббс, не отрывая взгляда от пятна и не реагируя на прикосновение. – Льет, словно водопад... Когда я выскочил из отсека, там ее было уже сантиметров на тридцать... еле унес ноги...

– Идем, – Майлс решительно подхватил беднягу под локоть и развернул к выходу. – Здесь скоро будет то же самое. Приказ капитана – покинуть корабль!

Слово «приказ» подействовало на Гиббса магически. Он словно очнулся от транса и поспешил вслед за Хадсоном по коридору, верхняя часть которого уже начала подозрительно серебриться.

Процесс облачения в скафандры почему-то абсолютно не отложился в памяти. В одном Майлс был уверен: они с Гиббсом побили все нормативы.

На пороге распахнутого наружу шлюза оба остановились, в полном недоумении обозревая раскинувшуюся между кораблем и спасительным берегом пропасть и провожая взглядами огромные ртутные капли, срывавшиеся вниз с отчетливо различимым гулом.

– Выходите наружу и прыгайте! – прокричал капитан, заметив их нерешительность.

– Но как же... – произнес Хадсон. – Здесь не менее двадцати метров.

– Делайте, что говорю! – раздраженно сказал Эллингхаузер. – Главное – не попадите под дождь. Не бойтесь и ничему не удивляйтесь! Ну же!

Майлс переглянулся с Гиббсом, после чего отошел в глубь шлюза, выбрал момент, когда капли стали падать реже, сделал короткий разбег и, зажмуравшись, прыгнул вперед головой. Кувырок на выходе и головокружительный полет над бездной не оставили никаких следов в памяти, зато весьма чувствительный удар о каменную поверхность забыть было невозможно. Ошеломленного пилота тут же подхватили под руки и поставили вертикально.

– Гиббс, давай! – крикнул Эллингхаузер.

Инженер, воодушевленный примером Хадсона, не заставил просить себя дважды. Окончательно пришедший в себя Майлс с изумлением наблюдал, как Энтони Гиббс стремительно пронесся над пропастью, угодив прямиком в объятия Далтона и Эллингхаузера.

«Неужели и я совершил подобный полет? – недоверчиво вопрошал он себя вопреки бьющей в глаза реальности. – Быть того не может! Подобное нарушение законов природы противоречит всему моему опыту... всему, что я когда-то знал и умел. Кажется, придется пересматривать свои взгляды.»

Десантники подошли ближе к краю обрыва и остановились, разглядывая заливаемый ртутной глазурью корабль с чувством безвозвратной потери.

Губительный дождь практически окончился. Изумрудные облака посветлели и начали плавное падение в пропасть, на время скрыв от взглядов несчастный корабль. Они окутали его непроницаемой туманной завесой, после