Фантастика 2026-100 - Вадим Фарг

– Оно-то можа и не позовут, – обстоятельно говорила она. – Вроде там у них и девка какая-нито живет теперь. То ли девка, то ли парень – не понять. А только ежели и девка – так то ли болезная, то ли боярская. Все одна репка. Руки-то вроде и есть, а откель растут – непонятно. В общем, на нее может и не оставят все. А вроде как ее еще и охраняют. Так что коли будут уезжать, вернее всего, при ней хоть ученика да оставят. Так что можа и не позовут тебя. Но ты все ж таки позапомни все. Мало ли. А то ж у того ученика-то тоже… руки. Растут. Откуда-то.

Дуняша запомнила. Крепко запомнила. Про девку то ли болезную, то ли боярскую – особенно.

Это что же это за змеища там, у самых завидных женихов на все царство, поселилась? Небось сама богатырей обхаживает, замуж метит… Заместо Дуняши! Уууу, разлучница!

Правда, что с ненавистной разлучницей делать, Дуняша придумать никак не могла.

Пока не появился однажды в Перелесьеве юркий пришлый мужичок, который все да всех о богатырской заставе расспрашивать принялся – кто мол что знает, да все как бы промежду прочим.

Местные, понятно, скоренько скумекали, что неспроста такие расспросы, а потому и направление мужичонке показывали все в разные стороны, и ответы на вопросы давали один другого чуднее.

А вот Дуняша, поразмыслив, нагнала того мужичка да отозвала в сторонку – начистоту поговорить. Сразу же ее и заверили, что никого из богатырей трогать никто и не собирается. А собираются только змеищу-разлучницу выкрасть. Мол, сбежала та змеища из дому, а батюшка с матушкой о ней беспокоятся, жених места себе не находит…

Дуняша и вовсе воодушевилась. Так у той девки еще и жених есть! Свой, собственный. Вот и нечего с чужими в доме жить. Пусть к родителям возвращается!

Вот так и вышло, что едва застава лесная опустела, полетел от дома на окраине Перелесьева голубь  с весточкой – забирайте, мол!

…Вон, рыдает теперь.

Ратмир выругался сквозь зубы. Короткое расследование быстро вывело к нужной ниточке –  никто из братьев предать не способен, а кроме них, навести наемников только из Перелесьева и могли.

И что с ней делать теперь, с дурищей? В тюрьму за глупость отправлять? А ведь выдала врагу местонахождение наследницы престола, пусть и сама того не ведая.

Впрочем, если подумать, известно о нем и без того было слишком многим. Елисей, конечно, второй раз дорогу к заставе бы не нашел. А вот ведьма –  ведьма, по описанию подозрительно похожая на ту, что служит королю Демару… темная лошадка. И выходит, она не передала своему хозяину всего, что знает. Да и ей-то не составило бы труда выяснить все точнее. Слишком занята теперь подготовкой войска? Или ведет какую-то свою игру?

Впрочем, сейчас первый вопрос –  что с этой… Дуняшей делать. Колдун невесело усмехнулся своим мыслям. Видно, не уйти от судьбы никуда –  как есть ты маг без диплома, колдун отверженный, так и написано тебе на роду людям вредить. Во благо? А кто судить о том может?..

…Магов-лекарей в академии учили и такому. Колдун мог отнять воспоминания. Во благо. К примеру, ребенок видел, как родители умерли –  и вот-вот с ума сойдет от горя. Пусть лучше не помнит, что видел, а о гибели родителей помнит только –  так, будто было это давным-давно, чтобы боль терпеть можно было. Или девицу честную разбойники снасильничали –  так лучше ей и не помнить того вовсе, чтобы руки на себя не наложила. Дипломированные чародеи-лекари делали это ради спасения жизни или здоровья пациента.

Могли и внушить чего. Вот, скажем, молодожены влюбленные порой к магам бегали –  любовь свою вечную друг другу доказывать. С согласия обоих появлялся на руках у них особый знак –  внушенной верности. И ни один предать другого не мог. Случалось порой, что и проходила после любовь. Тогда любой из них мог снова прийти к магу, снять метку –  тотчас и у второго она пропадала. Все честно, все по согласию да доброй воле.

А вот того, что Ратмир собирался теперь сделать, ни один честный маг бы не сумел –  клятва бы не дала. Нельзя над волей человека насилие чинить.

Да ведь он давно уж не честный маг. Так, колдун-недоучка, не то воин, не то знахарь. А девке этой сущеглупой, чай, хуже не станет, если дурь повыбить чуток.

– Вернешься домой –  ничего помнить не будешь. Выйдешь замуж за того, кто первым предложит. О богатырях и думать забудешь. И дорогу к этому дому не вспомнишь. Ах да… и козу забери! Вместе с курами!

Глава седьмая, повествующая о трусости

Волкодлак наступал.

Ощеренная морда оказалась раза в три больше, чем полагалось бы нормальному волку. Впрочем, и ростом нежить оказалась немногим ниже коня. Так что за волка ее всяко бы не приняли.

Слюна, капавшая из скалящейся пасти, была чуть зеленоватой, и от этого чудилось, будто волкодлак источает зловоние. На самом деле никакого духа от нежити Алька не чуяла. Но от этого призрачный запах ничуть не становился менее тошнотворным.

В этот раз царевна оцепенела не дольше, чем на мгновение, в которое в мире, казалось, осталось только глухое утробное рычание и эта вязкая капля зеленоватой слюны, стекающая из уголка кошмарной пасти.

А потом рычание послышалось вдруг разом с нескольких сторон. Твари пытались взять отряд в кольцо.

Свистнул где-то рядом богатырский меч –  и покатилась по траве голова волкодлака. Кто из братьев успел? Неважно. И брызнула на землю –  не кровь, а все та же зеленоватая слизь. Все правильно. Не-жить –  не-живая. Откуда в ней крови-то взяться алой, горячей? Зазвенели в одно мгновение выхватываемые мечи.

И почти сразу пришел лихой азарт. Ну-ка, кто здесь на царевых богатырей зубы скалит?!

Алька тоже выхватила меч. Пусть он легче других, а остротой ничем иным не уступит! И в отваге она, царевна, с кем угодно поспорить готова. Никакой нежити не дозволено на землях Тридевятого плодиться да бесчинствовать! А коли попытается кто –  так богатыри особого отряда и сама наследница престола Алевтина Игнатьевна на защиту людей своих встанут.

Вжух! Косо удар лег, волкодлак только подранен. Теперь, небось, только злее станет. Да время в бою вскачь бежит –  некогда оглядываться. Разворачиваться пора, с другой стороны новая тварь мчится. Просвистело что-то за спиной –  кто-то