Фантастика 2026-78 - Денис Арзамасов

Збараж и Бережаны, восьмая армия генерала Каледина — Броды и Львов. Общая численность — один миллион двести тысяч штыков и сабель. Артиллерия: тысяча восемьсот орудий. Снаряды: по пятьдесят на орудие в сутки, запас на три недели активных действий. Недостаток: тяжёлых орудий калибра сто двадцать два и сто пятьдесят два миллиметра не хватает, немцы имеют преимущество.

Батюшин нахмурился.

— Откуда…

— Западный фронт генерала Эверта, — я продолжал, не останавливаясь. — Третья армия генерала Лешего под Молодечно, десятая армия генерала Радкевича под Сморгонью, первая армия генерала Литвинова под Двинском. Общая численность — семьсот тысяч. Проблема: генерал Эверт саботирует приказы Ставки, отказывается наступать, ссылается на нехватку снарядов. Это ложь. Снарядов у них достаточно, Эверт просто саботажник, трус и перестраховщик. Из-за него провалилось летнее наступление. Из-за него Брусилов не получил поддержки.

Николай Степанович, сидевший положив ногу на ногу, утвердил обе ступни на ковре и подался чуть вперёд.

— Это… это секретные данные уровня Ставки. Как Вы…

— Северный фронт генерала Куропаткина, — я не давал ему опомниться. — Двенадцатая и пятая армии под Ригой. Численность — четыреста тысяч. Стоят в обороне. Немцы готовят наступление на Ригу ранней весной семнадцатого. Это известно разведке. Но Куропаткин не верит и не готовит контрмер. Рига падёт в августе семнадцатого. Если, конечно, доживёт до этого.

— Что значит «если доживёт»? — он поднялся.

— В феврале семнадцатого будет революция, — я посмотрел ему в глаза. — Империя рухнет, если ничего не предпринять. Сегодня. Сейчас.

— Вы бредите, ефрейтор!

— Не брежу, — я перевернул на столе лист карты — самодельной, нарисованной буквально только что. Чернила смазались кое-где, но, к счастью, основные контуры и названия были видны и читаемы. — Вот. Весна семнадцатого. План наступления Брусилова. Если дать ему снаряды, резервы и свободу действий — он прорвёт австрийский фронт за месяц или быстрее. Возьмёт Львов, Перемышль, Краков. Австро-Венгрия взмолится о мире, Германия останется одна и запросит перемирия к концу лета или к началу осени. Россия победит.

Батюшин пристально смотрел на карту, не моргая.

— Это… это почти в точности совпадает с планом, который Брусилов подал в Ставку. Но тот план секретный. Его видели только Государь, Алексеев, и я. Откуда у Вас эта информация? Как Ваше имя?

— Ефрейтор Лейб-гвардии Семёновского полку Фаддей Михайлов, Ваше превосходительство. После ранения и контузии под Ковелем мне явился Святой Георгий. Я понимаю, как это звучит, и что сведения из подобного источника не могут быть приняты к расчёту Вашим ведомством. Но знаю также о том, что Вы не привыкли оставлять непроверенных данных, и это всегда приносило свои плоды. Как в деле генерала Сухомлинова. Или в деле служащего склада фотографических материалов Розова, оказавшегося Германом.

Генерал-майор военной контрразведки вздрогнул и провёл ладонью по бедру. И, кажется, мне несказанно повезло, что оружия при нём не было.

— О моём участии в деле Сухомлинова знают все. Про семью Германов — только восемь человек. Кто из них…

— Я не смогу иначе объяснить происхождение сведений, Ваше превосходительство. Вы можете поверить мне, выслушать, потратив немного времени. И спасти семью императора и Россию. Либо покинуть этот кабинет. Вполне возможно, что вместе со мной, и я буду в кандалах. Меня будут ждать допросы с пристрастием, но я не смогу сказать ничего иного, кроме правды, которую говорю сейчас. Но Время… — я едва не сбился, поняв что назвал Его с заглавной буквы, — Время будет безвозвратно упущено. Сперва убьют Григория Ефимыча. А потом случится страшное.

Кашель перехватил горло. Перед лицом появился стакан воды, плясавший в руке тобольского старца, заглядывавшего мне в глаза с суеверным ужасом. Я кивнул благодарно и начал медленно пить. Надеясь, что вариант поездки в казематы понравился контрразведчику меньше. И радуясь тому, что сведения, полученные в далёком две тысячи пятом из какого-то журнала, оказались, судя по его реакции, верными. Тогда мы готовили что-то вроде «капустника» для санатория в Карачарово, где проходили излечение и восстановление пенсионеры, взглядами очень напоминавшие прабабку-Ягу. Или этого вот генерала-майора. Тогда пожилые люди подходили и жали руки мне и моим ребятам, говоря, что мы проделали большую работу. Что мало кто так хорошо показывал сцены и эпизоды из службы и истории разведки и контрразведки. Делились воспоминаниями. Но явно очень малой частью из них, потому что для того, чтобы делиться другими тогда ещё не вышли установленные сроки. Именно оттуда я и помнил про одного из создателей отечественной военной контрразведки, выпускника Михайловского артиллерийского училища и Николаевской Академии Генерального Штаба. Сидевшего с очень напряженным лицом сейчас прямо напротив меня.

— Продолжайте, ефрейтор, — негромко скомандовал Батюшин, когда я отставил опустевший стакан.

— Видите? Здесь бить — слабое место австрийцев, четвёртая армия эрцгерцога Иосифа Фердинанда, чехи и венгры, воевать они не хотят. Здесь окружить — вторая армия Бём-Ермоли, немцы, но их мало, можно отрезать. Здесь прорвать — первая армия Пфланцер-Балтина, горная местность, но если ударить с флангов — мы сомнём их.

Он смотрел, не моргая.

— И вот ещё. — Я перевернул соседний с картой листок, исписанный мелким почерком. — Здесь генералы, офицеры, чиновники. Предатели. Немецкие агенты, революционеры, масоны и заговорщики.

Батюин поднял листок, вчитался. И лицо его каменело с каждой новой строкой, с каждой фамилией.

— Здесь… здесь великий князь Николай Николаевич. Генералы Рузский и Алексеев. Родзянко, Милюков, Керенский. Ты обвиняешь…

— Не я, а сам Господь Бог, словами Георгия Победоносца! — перебил я. — Великий князь Николай Николаевич — масон, ложа «Великий Восток Франции», он хочет свергнуть Государя и стать регентом. Рузский будет в числе тех, кто в феврале семнадцатого заставит Государя отречься от престола. Алексеев — немецкий агент, передаёт сведения через Стокгольм. Родзянко, Гучков, Милюков — заговорщики, готовят дворцовый переворот. Керенский — социалист, масон, будущий премьер Временного правительства, сдаст Россию большевикам, у которых сейчас нет силы, и в это пока трудно даже поверить. Но английское золото, если мерить его вагонами, невероятно укрепляет авторитет какой угодно партии в крайне сжатые сроки.

— Это… это невозможно проверить…

— Возможно! — я ткнул пальцем в листок. — Вот генерал Алексеев. Вы обнаружите его переписку. Он пишет письма шведскому промышленнику Вальденбергу. Через него установлена связь с немцами. Вот Родзянко, у него на даче в Кисловодске собираются заговорщики, уже давно. Есть даже протоколы, они хранят их для истории. Гучков финансирует «Союз земств и городов» —