Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

На этих словах молодой парень сделал короткий шаг навстречу капитану, одновременно прихватывая его своим даром, и негромко, но предельно жёстко и злобно, процедил:

— Думаете, нам это когда-то мешало? — следом же отпуская дар и наслаждаясь видом покрасневшего человека напротив, который, к слову, несмотря на все усилия, не смог оказать и малейшего сопротивления в короткой ментальной схватке, Аверин более спокойно добавил: — По всем вопросам, господин капитан, вам лучше обращаться напрямую к Его Светлости. Он вам обязательно, если, конечно, будет свободное время, всё в больших подробностях расскажет.

Капитан безмолвно застыл на месте, буравя молодого парня упрямым и злым взглядом. Разговор закончился, и несмотря на то, что изначально он проходил, как ему казалось, более чем отлично, сейчас офицер чувствовал себя едва ли не оплёванным.

— Передавайте привет генералу, — кивнул напоследок Аверин, после чего развернулся на месте и направился в сторону своих друзей.

Степан с Машей также уже закончили свою беседу с оперативником из службы безопасности и выглядели не менее злыми, чем все остальные участники этой встречи.

— Охреневшие уроды!

— Суки…

— Ну! — в сердцах согласно добавила Морозова, следуя за бурчавшими себе под нос ругательствами молодыми мужчинами.

* * *

Во дворец я прибыл в не самом лучшем расположении духа, но эмоции пришлось спрятать куда подальше: Романовы, а в частности сам император — это не тот человек, которому стоило показывать своё плохое настроение.

Мне было предложено дожидаться аудиенции в средних размеров зале с видом на цветущий сад. Обычно, как я помнил, Владимир Анатольевич здесь ужинал, что вполне вероятно предполагалось и на сей раз.

Несмотря на то, что прибыл я к назначенному времени едва ли не минута в минуту, монарха здесь не было. Его пришлось ждать ещё минут пятнадцать — это у власть имущих такая традиция, чтобы ждали их, а не они. Я не осуждал, а напротив, даже был к этому готов. Поэтому едва прибыв во дворец и пройдя за провожатым в это помещение, я совершенно спокойно откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, тотчас же закемарил. Надо восстанавливать свой график…

Поспать удалось недолго, те самые пятнадцать минут, спустя которые Кали меня предупредила, что в направлении этой залы движется император со своим наследником.

Открыв глаза и заранее поднявшись с места, я уставился на двери, которые спустя несколько секунд распахнулись, впуская внутрь прибывших Романовых.

— Князь Черногвардейцев, — улыбнулся Романов-старший, пересекаясь со мной взглядом. — Мы тебя ждали.

— Здравия желаю, Ваше Величество! Ваше Высочество! — склонил я голову в приветственном знаке перед вошедшими, и отмечая беззвучное предложение жестом руки занять кресло, тут же им воспользовался.

Ужин, к слову, подавать не стали, что лично для меня стало сигналом о нежелании Романовых разделять со мной трапезу и намерении ограничиться на этой встрече лишь решением деловых вопросов. И то, что подобные сигналы — не мелочь и не случайность, я был абсолютно уверен. Впрочем, оно даже и к лучшему — мне самому куда приятнее будет поесть вместе с сестрой и друзьями.

— Как мы все здесь понимаем, Алексей, у нас скопилось много вопросов и горячих тем. Начать хотелось бы с малого, — спокойным и неспешным голосом вещал Владимир Анатольевич. — Мне известно, что группу наших учёных не пропускали на территорию твоего княжества. Тебе придётся объясниться.

Ожидаемо, упускать очередной повод ткнуть меня носом государь был не намерен.

— Как прикажете, Ваше Величество, — согласно кивнул я и следом умолк, предлагая монарху задать конкретный вопрос, а не ждать, что я по собственной воле ударюсь в оправдания.

— Ты считаешь, что вправе препятствовать работе наших людей? — если Романов и заметил мой «манёвр», то виду никакого не подал.

— Никак нет, Ваше Величество, — коротко качнул я головой. — Я так не считаю.

— Тогда что же произошло?

— Меня не было на месте случившегося недоразумения, но полагаю, произошла работа моих служб. И их не за что винить — они выполняют свой долг. Будь я там, то, конечно же, приказал бы им пропустить машину, но я был занят в другой точке, как вам известно. К слову, всё быстро разрешилось, когда ваши люди, согласно общепринятым протоколам, оформили своё присутствие.

Я говорил совершенно спокойным голосом, с лёгкой ноткой безэмоциональности — так чтобы не демонстрировать оппонентам какого-либо неуважения, но и в то же время не впадать в унизительные оправдания и признавать хоть каплю вины.

— В твоих спецслужбах работают демоны? — нахмурился император.

— Они там присутствуют, — поправил его я.

— Хорошо, я тебя услышал. Отложим пока этот вопрос, — неожиданно не стал давить Владимир Анатольевич и самолично сменил тему. — Второй вопрос, который хотелось бы наконец-то обсудить — это минувшее сражение на ныне уничтоженной базе ящеров, а также то, что произошло после. Мы так до сих пор и не получили от тебя доклад.

— Доклад? — вслух удивился я.

— Что тебя смущает в этом слове?

— Вы знаете, Ваше Величество… — уставившись в одну точку перед собой, неспешно начал я. — Я тут недавно пообщался с одним толковым юристом и открыл много нового для себя, — на этих словах пересекаясь взглядом с императором, я всё так же, без вызова в голосе, спокойно продолжил: — Впрочем, конкретно то, что я не являюсь вашим подчинённым, при всём уважении, было мне известно и ранее.

Смотрели на меня Романовы в эту секунду почему-то как на взбунтовавшегося неблагодарного школьника, которого непременно нужно отстегать ремнём и поставить в угол. Я же читал конституционный свод законов нашей империи, где чёрным по белому было написано, что государь наш — первый среди равных. И присяга княжеская, хоть и вверяет императору право на управление государством, в которое наше княжество входит, но не делает его моим господином.

Да, за прошествием веков, многие дома давным-давно прогнулись и полностью подчинились монарху, в отдельных случаях, фактически едва ли не служа у того на побегушках. Но были и те, кто удержался от падения в губительную зависимость и смог сохранить собственную власть и некую форму самостийности, и короне с ними так или иначе приходилось считаться. Это была довольно сложная форма взаимоотношений, которую невозможно описать в двух словах, но точно было ясно одно: государство не могло обойтись без силы этих родов, но и те, в свою очередь, также нуждались в силе и возможностях