"Фантастика 2026-44". Компиляция. Книги 1-36 - Александр Коротков

Я повернулся, чтобы взглянуть на мужчину. Савва редко говорил кому-либо доброе слово, и услышать это сейчас тронуло меня до неожиданной степени.

— Спасибо, Савва. Жаль, что всё так сложилось. Но я чувствую, что не скучаю по тому куску фарфора, который носил так долго. — Я дотронулся до места на лице, где были отметины моей души. Порой мне всё ещё кажется, что я ощущаю под пальцами гладкий кусок белой глины, бывший частью меня так долго. — Мы слишком отдаляем себя от тех, кто снаружи. Мы не настолько превосходим их.

Савва пренебрежительно хмыкнул.

— Мне до этого нет дела. Таково было веление Вечных, а не наше. А закон, что не позволяет тебе быть владыкой, — это уже наше изобретение, а не их.

— Такого благочестия от тебя я не ожидал. И всё же я ценю эту мысль.

— Не жди большего, — Савва язвительно усмехнулся. — У меня есть лимит.

Я рассмеялся и увидел, что угрюмый мужчина тоже ухмыляется, довольный своей шуткой. Когда он улыбался, его металлическая маска сдвигалась на лысой голове, врезаясь в кожу.

— Хорошо сказано, друг. Хорошо сказано.

Атмосфера в комнате переменилась, когда её наполнило тёмное присутствие. Сила ворвалась в помещение, словно зловещий ветер. Без сомнения, это мог быть только один человек. Обернувшись, я увидел Самира, стоящего в конце стола и вытирающего свою металлическую руку чёрным носовым платком. Он поочерёдно сгибал каждый сустав, вычищая что-то из шарниров своего протеза. Тряпка была влажной, и при свете в комнате я мог разглядеть слабый багровый отблеск. Ужас вновь поднялся в моём сердце при мысли о том, что это могло означать.

— Мой Владыка. — Савва резко поклонился Самиру. — Я удерживал его здесь, как вы и просили.

— Благодарю, — ответил чернокнижник. — Ты свободен.

Савва исчез в клубах чёрного дыма. Мы остались одни.

— Чему я обязан удовольствием видеть твой визит, Жрец? — Самир продолжал безучастно очищать свою руку от запекшейся крови.

— Это её кровь? — Я в прямом смысле ужаснулся ответу. Боялся, что уже знаю его.

— А если бы это была она, мой дорогой друг? — Самир насмехался, обходя стол, чтобы встать в пяти шагах от меня, двигаясь словно акула, кружащая вокруг своей добычи. — Что тогда? Какое это имеет значение?

— Я бы спросил, зачем ты причиняешь ей вред, если так ужасно горевал о её утрате.

— Я горевал о её утрате и ликовал о её возвращении.

— Тогда зачем?

— Она такая, словно ничего не изменилось. Её разум остаётся её собственным и свободным от влияния наших отвратительных Вечных. Она слаба и бессильна, но носит отметины королевы. По иронии судьбы, я полагаю, её дары всё ещё дремлют. Отчаянная защита травмированного разума от опустошительной мощи того, что она в себя вобрала. Я стремлюсь убедиться, что она владеет собой, прежде чем выпустить её. Я просто даю ей причину найти в себе силы противостоять мне.

— Подобными методами? — Я вздохнул и покачал головой. — Лишь вы, мой владыка, могли попытаться исцелить рану, нанося новые.

— Я должен научить её всему, что может уготовить ей этот мир. — Самир швырнул окровавленный платок в огонь. — Я был слишком мягок, когда она была смертной. Она слишком доверяла. Я заботился о её счастье, и посмотри, к чему это привело! Теперь она не может умереть. Теперь я могу научить её всему, чтобы подготовить к тому, что её ждёт. Я хочу, чтобы она восстала из этого пепла силой, с которой никто не посмеет связываться. Не пешкой в наших усталых играх.

— А если вы проиграете? — Я осторожно сделал шаг ближе к мужчине. — Что, если она не настолько сильна? Что, если её силы никогда не пробудятся, чтобы остановить вас?

— Тогда она сломается и станет моей — разумом, телом и душой. — Самир рассмеялся. — Так или иначе… Полагаю, я выиграю.

Я почувствовал, как по моей коже пополз леденящий ужас от его слов. Подобную тактику мог придумать только чернокнижник. Она была совершенна в своём сломленном блеске и подходящем ему безумии.

— Вы будете безжалостно пытать её из-за страха перед тем, что могут сделать другие. — Я опустил голову и закрыл глаза. Возможно, я опоздал. — Эта уловка демонична, даже для вас.

— Я весьма горжусь ею, благодарю.

— Если я не могу умолять вас подумать о её благополучии во всём этом, я должен умолять вас подумать о вашем собственном. Я видел, как вы держали её на руках. Не считайте меня настолько наивным, чтобы не видеть любовь, когда она написана столь откровенно.

Слова Самира прозвучали сердитым шипением, хотя чернокнижник не повернулся ко мне лицом.

— То, что я чувствую, — моё личное дело. Она доставляет мне удовольствие более чем в одном виде, это я признаю.

Я посмотрел на зеркало, висевшее над камином, смутно отражавшее тёмную комнату. Меня начинало раздражать упрямое следование чернокнижника его линии мышления. Мне не следовало так изумляться, ибо Король в Чёрном всегда был таким.

— Вы по крайней мере заботитесь о девушке. Ваши действия непоправимы. Как вы думаете, что она будет чувствовать к вам, когда всё это закончится?

— В конце этой кровавой дороги либо она будет презирать меня и смотреть на меня как на никчёмную, гнилую и мерзкую вещь, как это стали делать все вы — даже мой старейший «друг», — Самир язвительно бросил это в меня, насмехаясь над нашей когда-то близкой природой, — либо она сломается и станет моей преданной служанкой.

— Самир… прошу ваш, это безумие.

— Я в курсе. Это для тебя новость? Мы знакомы? — Самир пожал плечами. — Так должно произойти. Если я не покажу ей жестокости этого мира и не позволю ей свободно ходить по нему, я окажу ей медвежью услугу, которая положит конец её жизни во второй раз.

— Тогда встаньте на её сторону и защищайте её! Оградите её от тех зол, что, как вы думаете, найдут её. Возьмите её под своё крыло, и…

— Как я уже делал