Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

этом шанс. — Он наклонился ближе, понижая голос. — Мы хотим делать технику по вашей новой технологии. Готовы вложиться в это дело со своей стороны, надеясь значительно увеличить свою долю рынка.

Я откинулся в кресле, изучая его лицо. Прямота подкупала.

— Вы же понимаете, — медленно произнёс я, — что если вы сделаете этот шаг, то Штайгеры уже будут смотреть на вас уже не столь лояльно, а как на врагов и серьёзных конкурентов?

Эдвард не колебался ни секунды:

— Готов рискнуть. — Его голос окреп, стал увереннее. — Я вижу, что времена меняются. И что Великие Кланы вовсе не так незыблемы, как казалось раньше.

Последние слова он произнёс, смотря мне прямо в глаза. Намёк был более чем прозрачным — слухи о моих «достижениях» в области устранения врагов явно дошли и до мелких производственных кланов.

В общем-то, это было очевидно для всех, кто хоть немного следит за новостями и умеет анализировать хотя бы на уровне студента.

Но не все готовы заявлять об этом так открыто.

Так что это была ещё один плюсик к характеру этого человека. Он не пытался юлить или обходить острые углы, говорил прямо и готов был рискнуть ради развития своего дела.

Я улыбнулся и протянул ему руку:

— Мне нравятся умные и смелые люди. А раз вы сами пришли ко мне с этим предложением, то мы наверняка сработаемся.

Эдвард едва не подпрыгнул от радости. Он крепко пожал мою руку, и на его лице расцвела благодарная улыбка:

— Спасибо вам! Клянусь, вы не пожалеете об этом решении! — Он говорил быстро, взволнованно. — Мы способны делать многие виды техники ничуть не хуже Штайгеров. Качество будет на высшем уровне, в этом можете не сомневаться!

— Уверен это так, — успокоил я его. — Иначе мы не стали бы рассматривать это партнёрство и ваше предложение до меня бы даже не дошло. Но у меня есть ещё один вопрос.

Крэйвен тут же напрягся, готовый к любым условиям.

— Не знаете ли вы случайно других представителей этих самых «независимых десяти процентов»? — поинтересовался я. — Может быть, кто-то ещё хочет начать торговую войну со Штайгерами?

Глаза Эдварда загорелись понимающим блеском.

— У меня есть на примете кое-кто, — осторожно сказал он. — Два-три клана, которые находятся в схожей с нами ситуации. Я переговорю с ними сегодня же. Думаю, после ваших недавних… успехов… многие задумываются о переменах.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда жду известий.

Мы обменялись контактами, и Эдвард поднялся из-за стола. Он всё ещё выглядел слегка ошеломлённым от успеха переговоров.

— Ещё раз благодарю вас за доверие, — сказал он на прощание. — Не подведём.

После его ухода я остался в кофейне, допивая кофе и обдумывая перспективы. Эдвард Крэйвен появился как нельзя кстати. Именно такие союзники мне и были нужны — люди, готовые рискнуть ради изменений, видящие возможности там, где другие видят только опасность.

И чем больше я размышлял об его предложении, тем больше мыслей и идей появлялось в моей голове. Мне тоже было что предложить этим кланам. И не только им.

Я улыбнулся, думая о том, как сильно это не понравится Гюнтеру. Но я не собирался позволять ему бесконечно богатеть на грязной энергии захватчиков. Пора напомнить ему о том, что такое настоящая конкуренция.

Допив кофе я вернулся в резиденцию в приподнятом настроении, где меня почти у ворот встретил встревоженный Арджун.

— Максимилиан, — начал он сразу, — с техникой всё идёт отлично, но похоже у нас ещё одна проблема. Мы пока стараемся сдержать панику и сохранить всё в секрете. Но долго этого делать не получится.

В ответ на мой вопросительный взгляд, он глубоко вздохнул, собираясь с мыслями и продолжил:

— Часть магов, которые проживали в тестовом районе начали испытывать серьёзные недомогания. Дошло до того, что некоторых доставили в клиники Вийонов в глубоком обмороке, граничащем с комой. Если так продолжится, то я не знаю как мы сможем продолжать эксперимент.

Глава 26

Дорога до клиники заняла всего двадцать минут, но за это время Арджун успел обрисовать масштаб проблемы.

— Сначала был один случай, — объяснял он, нервно теребя папку с документами. — Мужчина лет сорока, Извершитель. Боевой маг, подавал большие надежды в своём клане. Мы тогда не придали этому особого значения. Ну мало ли, почему он схлопотал истощение. Такое вообще часто бывает среди магов.

Я кивнул, глядя в окно автомобиля на проплывающие мимо кварталы Рихтерберга.

— Потом таких случаев стало больше? — уточнил я.

— За последние два дня — ещё двадцать один человек, — подтвердил Арджун. — Все с похожими симптомами. Резкое истощение магических сил, граничащее с полным их исчерпанием. А главное — невозможность их восстановить обычными способами. Но, признаюсь, честно, здесь я передаю вам слова Луи. Я не целитель, как Вийоны, так что я могу только довериться их выводам.

— Все они жители тестового района? — уточнил я.

— Да. И как понимаете, мы все на взводе. Слишком уж много совпадений, чтобы думать, что наш огромный гелиовитрум тут не причём.

— Посмотрим на пациентов, а уже потом будем делать выводы, — прервал я его размышления.

Центральная Клиника Вийонов в Рихтерберге, куда и доставили наших пострадавших, производила приятное впечатление. Это было современное восьмиэтажное здание из белого камня с большими окнами и безупречно ухоженной территорией.

Нас встретила молодая женщина в белом халате.

— Максимилиан Рихтер? — спросила она с заметным волнением. — Я доктор Женевьева Вийон. Морис и Луи уже ждут вас на четвёртом этаже.

Я никогда до этого её не встречал, но теперь, когда посетил эту клинику, наглядно убедился в том, как на самом деле много простых Вийонов теперь работают с нами и на нас. Пока мы поднимались, я повсюду видел их рыжие макушки.

Морис и Луи поджидали нас у палаты в конце коридора. Оба выглядели усталыми — очевидно, они не покидали клинику с момента поступления первых пациентов.

— Максимилиан, — Морис поднялся с кресла, где изучал очередную стопку анализов. — Благодарю, что приехали лично. Ситуация действительно серьёзная.

— Покажите пациентов, — коротко сказал я.

Первый больной лежал в отдельной палате, подключённый к нескольким магических приборам, которые мониторили состояние его энергетической системы. Мужчина был без сознания, его лицо имело нездоровый сероватый оттенок.

— Эдгар Фишер,