Резчик 1 - 6 - Павел Александрович Шек

Я только успел перекинуться парой слов с Илиной, когда целая половинка двери в замок открылась, и на пороге появился Матео. Он вошел, волоча за заднюю лапу здоровенного дикого вепря. Тот едва в двери пролез.

— Ага, Берси, — он дотащил кабана до середины зала, бросил, отряхнул руки. — Гостей в замке много, и я подумал, что перепелок для всех мне придется гонять до самого вечера. Вот, этого должно хватить.

— Ничего себе тут в округе монстры водятся, — я обошел вокруг туши. — У него ж клыки в мою ладонь длиной.

— Какой попался, такого и приволок, — отмахнулся он. — Герман! Забирай! К обеду чтобы был готов.

Кухня в замке располагалась на первом этаже, если идти по левому проходу. Оттуда как раз вышел слуга, который с невозмутимым видом ухватил вепря за лапу и без особых усилий уволок. Среднего размера свинья на богатых крестьянский подворьях весила под сотню килограмм, а этот экземпляр был в два раза больше как в длину, так и в толщину. Я бы его даже с места не сдвинул.

— Нам в дорогу немало еды загрузили, — сказал я, поманил Илину, прислушивающуюся к разговору. — Иль, выдели кого-нибудь, чтобы помогли по кухне.

— Будет ли мне разрешено заходить на кухню? — приподняла она бровь.

— В замке полно остаточной магии и древних заклинаний, которых вы даже не заметите, — сказала Матео. — А вот испортите легко. Это место было проклято. Единственная опасность здесь, это вы и любопытный молодой оборотень. За которым я, по крайней мере, могу присмотреть.

— Я найду, кого занять на кухне, — все той же спокойной интонацией, сказала Илина, развернулась и ушла к своим.

— Да, — ответил я на его взгляд. — С ней бывает тяжело. На моей памяти она еще ни разу не призналась, что была не права.

— Хорошо. Пока все при деле, пойдем, покажу тебе проблему.

Глава семьи Лиц всегда жил, или жила, отдельно от остальной семьи в башне. Там, на первом этаже раньше была комната отдыха, совмещенная с библиотекой. Время не пощадило ни мебель, ни книги, превратив все в труху. Странно, что запаха плесени я не чувствовал. В отличие от других помещение здесь не решились проводить уборку.

— Долгое время замок не обогревался. Холод и сырость губительны для книг, — сказал Матео, видя мой интерес. — Кое-что сохранилось, мы с Жаком вывезли их. Но, все ценное осталось тут. Некоторые рукописи передавались из поколения в поколение и хранились как большая ценность. Тут были книги, за которые современные маги многое бы отдали. И не только маги…

На втором этаже комната отдаленно напоминала рабочий кабинет. Окно плотно заколочено досками и залито дегтем или чем-то подобным. Матео зажег яркий магический светильник, подвесил его на крюк у входа. Стало видно, что единственной уцелевшей вещью в помещении была картина. Высокая, в рост человека. Портрет изображал красивую молодую женщину в пышном красном платье. Волосы распущены, тонкий золотой ободок тиары на голове. Женщина стояла у края стола, на котором автор изобразил книгу и песочные часы. Художник был настоящим мастером своего дела. Женщина смотрела с картины, словно живая.

— Карина Лиц, — представил ее Матео. — Справа дверь. Подожди, — он придержал меня за рукав. — Заклинание на двери связано с картиной. Я мог бы его испортить, но это было бы слишком просто. С той стороны каскад чар, нарушишь одно, и остальные превратят башню в кусок оплавленного стекла. Карина виртуозна в таких вещах. И у нее было достаточно времени, чтобы я не мог ничего сделать. Я бы показал тебе записи Жака, но понять их не сможет и старший наставник кафедры артефактов в академии.

— Буду предельно осторожен, — пообещал я.

— Если что, зови Германа. Он услышит, если ты назовешь его по имени.

— Слушай, я так понял, что вампиров ты не любишь, а кто тогда Герман?

— Человек. Еще одна моя ошибка…. Он не любит вспоминать прошлое. Когда-нибудь за кружкой вина я расскажу и его историю, — он улыбнулся, похлопал меня по плечу и ушел.

Осмотрев комнату и не увидев магических ловушек, я прошел к картине. Даже без концентрации можно было почувствовать магическое искажение. А от двери, обитой железными полосками, тянуло так, что не хотелось подходить. Если присмотреться, то обломки мебели в комнате лежали так, словно тут выяснили отношение пару оборотней. Некогда массивный стол превратился в груду щепок, обломки шкафов кучно лежали в углах, на стенах виднеются росчерки когтей.

Как говорил учитель, не существует магической защиты, которую невозможно взломать. Чем она сложнее, тем больше у нее уязвимых мест. Между дверью и картиной семь тонких нитей. Три синих и четыре красных. Узелки только на синих, значит, красные передают сигнал заклинаниям, что основная печать нарушена и пора взрываться. Дверь — сплошная мешанина из разноцветных линий….

* * *

Кто-то тронул меня за плечо, вырывая из раздумий. Разбираясь с хитросплетением защитного заклинания, я сидел на стуле перед дверью.

— М? — я оглянулся на Александру.

— Ты пропустил и завтрак, и обед, — сказала она, протягивая тарелку. — А это ужин.

— Да? Спасибо. Пахнет вкусно.

— Я добавила немного копченого окорока для вкуса, — она кивнула на дверь. — Что-то очень сложное?

— Ну, задачка не из легких. Тут три разные магические конструкции, связанные вместе. Заденешь одну, остальные обрушатся и вызовут взрыв. Плохо, что я не вижу сквозь дверь. Представь, что перед тобой ровно половина головоломки, которая сама по себе сложная. А тут, вторую половину я должен додумать сам. Понять логику….

— А это? — она показала на картину.

— Карина Лиц.

Пока я ел, она молча разглядывала картину.

— Как думаешь, что за этой дверью?

— Это то самое знаменитое любопытство оборотней? — рассмеялся я.

— Вредина, — она толкнула меня кулачком в плечо. — Просто интересно.

— Вскрою, узнаем.

— Справишься?

— Думаю, что справлюсь. Я запомнил весь узор с этой стороны. Пойдем, здесь больше нечего делать. Надо подумать, порисовать, — я вернул ей тарелку, встал, посмотрел на картину. — Печальная судьба. И опять виноваты маги….

Я коснулся рамы, провел по ней пальцем, стирая слой пыли и в тот же миг мир взорвался ударом колокола. Если представить, что моя голова — это колокол и в нее со всей силы ударили железным молотом, эффект будет примерно такой.

Когда гул рассеялся, я увидел ту же самую комнату. Вроде ничего не изменилось, но ощущение, что что-то не так осталось.

— Отец, — раздался мужской голос, — прости. Это выше моих сил.

Я обернулся к двери и увидел молодого мужчину в синем камзоле. Он сидел на полу, а перед ним в воздухе вращалась странная, сотканная