Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

— Это все моя бывшая жена, она пытается помешать нашему счастью!'

Алесия постучала пальцами по упругой обложке.

А ведь кроме оскорбленной графини Эрткон будет еще некая леди Г, которая и получит записки. И на ее роль следует подобрать максимально скандальную и самолюбивую дамочку. Такую, чтобы не постеснялась привлечь к этой истории внимание.

И обязательно три-четыре послания оставить себе в неизменном виде. На случай публичных разборок.

' — з-записки? Были… — в этот момент стоит подключить актерский талант, изобразить легкий испуг и трепетность. — Сейчас уже не упомню, но я прятала их в какой-то из книг. Мой брат может приказать слугам, поискать в библиотеке'.

Дальше фантазия пока не шла, но девушка верила в свою способность к импровизации. Главное, оценить настроения публики. А после — действовать по обстоятельствам. Сыграть гордую деву в изгнании? Продемонстрировать всем, что запугана бароном? Или же… Алес хмыкнула. Вести себя как обманутая, но все еще безумно влюбленная девица? И даже попытаться выгородить Кариса. Но так, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его вине.

На краткий миг в душе шевельнулся слабый протест. Это ведь подлог. Чем она будет лучше барона, если пойдет на подлость?

Ни-чем!

Себе Алесия не врала. У нее есть возможность избрать честный путь. Рассказать всем о расчетливости Кариса. Объявить, что брак не был должным образом скреплен. Второе она докажет без проблем. А первое?

А на первое всем плевать. Иначе окружающие сделали бы выводы еще в тот момент, когда барон решил расстаться с женой, сразу после того, как несчастная потеряла отца.

И во-вторых. Ну обвинит она бывшего супруга в мужском бессилии. При желании, тот легко докажет обратное, еще и вывернет ситуацию так, что это она, его бедненького не привлекала. Да и как знать, вдруг для графини Эрткон это только плюс?

У любого плана найдутся недостатки и слабые места.

Но в одном Алесия была уверена точно. Несправедливость жалит гораздо больнее, чем честное возмездие. Особенно, когда нет возможности доказать свою правоту.

Убедившись, что записки на месте, девушка положила книгу назад и старательно прикрыла ее вещами. Время пока еще не пришло…

* * *

Какое место самое уютное и спокойное в доме? Однозначно кухня. Ирена в этом нисколько не сомневалась. Ей нравилось тихое потрескивание огня в печи, запах травяного чая и глухой блеск посуды, расставленной на полках.

Уложив Глена спать, она обычно возвращалась сюда и бралась за одно из тех мелких дел, которых всегда в избытке. Начищала столовые приборы, мыла котлы, протирала скопившуюся за день пыль. Если же хотелось отдохнуть — то перебирала от мелкого сора зерно.

Госпожа уже много раз предлагала нанять ей в кухню помощницу, но Ирена упорно настаивала на том, что прекрасно справляется сама. Работы конечно много, но она была в удовольствие.

А если вспомнить жизнь, что была до, с ее теснотой, холодом и жестокостью, то особенно начинаешь ценить каждый однообразный день, так похожий на предыдущий.

Поставив свечу на стол, женщина принесла сюда же корзинку, которую еще вчера доставили из Паводы. И, выбрав чашку поглубже, принялась лущить горох. Мелкие горошины, освобождаемые ее пальцами, с глухим стуком ударялись о глиняное дно.

Едва Ирена успела погрузиться в это умиротворяющее занятие, как дверь, ведущая на обратный двор, неслышно отворилась. И на пороге появился Рглор.

— Не спишь еще, хозяюшка? — добродушно пробасил мужчина. — А я иду, значит, мимо, смотрю, огонек горит. Дай, думаю, загляну. Вдруг свечу кто забыл.

Ирена отрицательно качнула головой, но Рглора ее молчание нисколько не смутило.

— Кому, как не мне за порядком тут приглядывать… — он пригладил рыжую бороду и расправил плечи. — К слову о порядке. Пора бы твои кухонные ножи подточить. Наверняка все затупились.

— Ты их точил всего два дня назад. — спокойно напомнила женщина.

— Целых! Целых два дня назад. — не смутился Рглор. — Непорядок. Ими, теперь, и кисель наверное уже не разрежешь. Ну ничего. У меня и точильный камень по счастливой случайности с собой. Как чувствовал, что пригодится…

Не прошло и нескольких минут, как в умиротворяющей тишине кухни поселился тонкий скрежещущий звук. Звук трения металла о камень. И если бы дело ограничилось только им. Но нет… Рглору совершенно не хотелось молчать, особенно в столь приятной компании. Он кашлянул, прочищая горло.

— Кхм… А где твой малец? Как никак, уже ночь на дворе.

Ирена чуть подняла брови.

— Глен спит.

Мужчина кашлянул еще раз.

— А… Ну да. Просто я подумал, вдруг заигрался где-то во дворе. Всякое бывает в его годы. Я вот как-то раз тоже…

Смирившись, что не получится побыть одной, Ирена терпеливо слушала собеседника. Впрочем, нельзя сказать, что компания Рглора ее тяготила. Человек он был неплохой. И интерес с его стороны женщина тоже замечала.

Только вот… Первого брака ей хватило за глаза. И испытывать судьбу второй раз, как-то не тянуло. Поэтому Ирена держалась с вежливой отчужденностью. И надеялась, что рано или поздно Рглору самому надоест крутиться вокруг нее.

Рассказ мужчины, тем временем, как-то незаметно переместился к семье.

— … он вообще добрый был. Батя мой. Руки не распускал, не пил. Один раз только и дал слабину, когда я родился. После стольких девок и вдруг сын. Можно понять. Пошел он к городскому чиновнику меня записывать. Да по пути в трактир заглянул, потом в другой. Всему городу хотел рассказать, какая удача ему улыбнулась. Так вот и вышло, что у чиновника он уже лыка не вязал. Меня же Роланом хотели назвать, по деду. — мужчина хмыкнул. — А у бати язык, как чужой. Что он сумел выговорить, то и записали. Ну и досталось же ему за это от матушки! Та потом сама ходила, просила меня переписать. Но кто бы ее послушал…

Рглор задумчиво покрутил в пальцах нож, оценивая остроту лезвия. Но мысли его сейчас были совершенно о другом.

— Кхм… Вот как-то так. А если подумать, то и в девках ничего дурного нет. Я бы только рад был бы дочерям. Завел бы штук шесть. Выводил бы на прогулку в нарядных платьях. Люди бы смотрели сперва на них, потом на меня, и спрашивали: «А в кого это они такие красавицы?». А я бы отвечал: «Знамо дело в кого, в матушку»…

Он замолчал и так выразительно взглянул на Ирену, что