Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

плечи можно будет еще что-то возложить. Но что самое главное, и я на это очень сильно надеюсь, именно она, со своим особым чутьем поможет подобрать и заместителей, ну и в создании штаба окажет посильную помощь. Так что — остается только ночь пережить, да день простоять…

Сюда бы, на мое место, какого председателя колхоза, или директора малого предприятия, не обросшего сильно секретутками за замами. А еще лучше, главу, или мэра, по современному говоря, поселочка, душ на двести — триста… Вот он был тут явно на своем месте. Но не повезло мне — повесил сам себе на шею такой огромный груз ответственности, не имея ни опыта соответствующего, ни тем более знаний…

Так как у воронежцев в складе уже была и доска, и брус и нужным для всего этого инструментом, и даже полиэтилена остался солидный кусок от их заказа, то я сэкономил. И теперь туда ушли люди за всем нужным для того, чтобы закрыть оконные проемы… Хотя в то время никто из нас и не спешил так чтобы сильно, но за материалами отправилось почти два десятка человек — никому не нравилось жить на сквозняках, хоть и в настолько теплом, как тут, климате. Так что эти работы, мужчины, которых собралось в крепости уже порядочно, закончили ударными темпами.

А как все мы радовались, когда в сумерках началась непогода — словами это было не передать. Снаружи ветер, рывками вплоть до ураганного, дождь — а внутри сухо и относительно тепло. И даже морские поисковики вернулись вовремя — еще когда солнце не успело спрятаться за далекий горизонт, привезя с собой целую толпу ошарашенных всем увиденным по пути, и уже тут, новых переселенцев…

День 32. Часть 15.Освоение Руси продолжается. Медленно, неуверенными шажками, но все равно оно идет. Первый день в пока ещё безжизненном поселке, или городке. Рассказ Никиты Зотова.

День 32

Часть пятнадцатая

Освоение Руси продолжается. Медленно, неуверенными шажками, но все равно оно идет. Первый день в пока еще безжизненном поселке, или городке, Порт. Никита Зотов о своем новом сообществе.

Как только Меркурий причалил к ближнему… нет, не борту, а кожуху гребного колеса стоящего пришвартованным у пирса парохода, как к нему сразу же подошел один из находившихся на палубе парней.

— Спасибо, что так быстро отреагировали на наш крик о помощи. Ситуация тут сложилась, по словам местного посланца, очень сложная, срочная, и нашими скромными силами практически нерешаемая, — представившись, он кратко и быстро все объяснил.

— Мы это поняли сразу, как только узнали и произошедшем, — ответил я ему заранее вышедший к фальшборту собственной персоной, — и пришли с хорошо вооруженными бойцами.

Хотя и прекрасно понимал, что эти, набранные с бору по сосенке в звено зачистки парни могут называться бойцами очень условно. И именно ему предстоит сделать, нет, не их, а тех, кто будет в составе его вновь создаваемого сообщества — нормальными, сработанными и тренированными отделениями и взводами.

Но до этого еще, ох как и долго — ведь на данный момент в нем, этом сообществе, заранее получившем наименование Порт, кроме него нет больше ни одного, ни единого человека. Но также он понимал, что набрать их не будет проблемой. А проблемой может стать только одно — их нежелание бросать свою пока что вольную жизнь, меняя её на жизнь под конкретным руководителем. Который от них будет требовать подчинения и выполнения определенных, нужных всем, распоряжений. И именно вот это может стать огромной проблемой…

Ну и еще одно, не мало важное препятствие. В напутственных словах Ярослава было одно, очень… такое неоднозначное определение. Когда я его услышал, то в первый момент даже не осознал, о чем это он. Потом, чуть позже, после того, как все выслушав, задумался о правильности сказанного… Признал его правоту. Хоть сказанное и смахивает очень сильно на банальный расизм, но вспоминая, что творят в обычных городах, а не военных, как наш Калининград, эти трудовые мигранты… Понаехавшие к нам на заработки со своих, страшно обнищавших стран….

Его обозначение для таких людей, признаюсь, очень жесткое, скорее даже жестокое — генетический цивилизационный мусор. Тем более я прекрасно знаю, что произошло с подобными уже тут, на Руси. Пока Томские уркаганы держали над ними свою власть, то никто, скорее всего, даже не дергался протестовать, чувствуя над собой силу, и понимая, что владельцы её при малейшем неповиновении применят жесткие меры. И даже то, что их землячек неоднозначно использовали, их слезы и боль, не позволили поднять голову. А как только тех не стало… и пришли привычные, мягкие, добрые, российские… то тут уже можно и в отказ пойти, захотев жить своей жизнью.

И тот совет состоял только из одного:

— При формировании своего нового сообщества учти одно — наши, русские, там должны быть в большинстве. Это и пресловутый этнформат в условиях эксперимента, хотя я сам не до конца понимаю, что же это такое, и твоя поддержка во всех критических и не только ситуациях. И, если будут у тебя иноверцы, то любыми средствами постарайся им не позволять создавать землячества. Иначе беды не оберешься. Не будет такое получатся в масштабах твоей группы, будем ими менятся — распределяя по всем остальным.

Да — да! Не удивляйся так сильно. Я уже после первого дня сообразил, что людей тут набросано устроителями много, и это очень слабо сказано. Так что будем создавать отдельные, локальные поселения, но только под общим руководством, еще не один раз. Просто поверь мне на слово…

А вообще, если такое будет получатся — не бери к себе чужих. По крайней мере тех, кто раньше был в составе союза, а потом заделался независимым. Гонора у них всех море, а толка нет и не будет ни какого. По крайней мене молодого и среднего возраста, кто вырос при нынешних властях и порядках. А вот европейцев, ну кроме там всякох хорватов с боснийцами, да поляков с румынскими цыганами — оставляю на твое усмотрение. Но сразу ставлю в известность — они есть и у нас, на Независимости, и у соседей на Победе. Что, не понимаешь — кто это? Будет свободное время — расскажу все, что сам о них знаю.

И вот сейчас, отправив все три привезенные с собой группы по отдельным для каждой маршрутам, стою у лееров, и размышляю — чем