Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

оба осознали — ведь двери-то есть. Тут — есть. А во всем остальном, нами осмотренном, не было. Но присмотревшись к ним, по крайней мере я стал догадываться — что это или дуб, или еще что попрочнее. Потому что даже укол лезвием ножа, который привычно был в карманчике камуфляжа на предплечье, не оставил даже маленькой отметки…

Последнее здание на этой площади было чуть меньше, чем предыдущее, и правда вначале похоже на наше современное кафе или небольшой ресторан, но с кабинетами на втором этаже. И только походив по нему внутри, при этом осмотрев внимательно, насколько это было возможно — слова впервые его увидевших сами собой всплыли в моей голове:

— Старинная корчма, а не современная забегаловка для моряков.

И это скорее всего было правдой. Хотя? Да фиг его знает, как мог этот общепит называться в те времена. Может быть корчма? Не знаю. Но судя по предварительному осмотру, тут есть центральный зал, метров в шесть глубиной, и десятка полтора — два шириной, но вместо мебели — только труха на полу. Посредине у задней стены каменная стойка высотой почти по грудь, с проходом за неё только с одной стороны. Тут же, совсем рядом с ним, вход в заднее помещение — кухню, но не с привычной печью с чугунной плитой, а с очагом на пять отверстий разного размера. Как сказала Вика — это под большие котлы, готовить на солидную толпу едоков. В конце его нашли дверь, снова, как и входная, на удивление практически целая, что вела скорее всего в склад продуктов.

И в правом дальнем углу зала — шаговой ширины лестница на второй этаж, опять-таки без потолка и крыши. Но только оказавшись там, я окончательно убедился, что это — память старины далекой. Это помещение было не с кабинетами для отдельных групп посетителей. Тут оказались жилые комнаты, по сторонам от центрального прохода, на всю его длину, и туда, и туда, были видны только открытые двери, одна за одной. И зайдя в самую первую, что попалась по пути, все мы убедились в древности этой постройки. Не было ни привычных нам дверных ручек, и обычных последнюю сотню лет на земле, ни замков — ничего знакомого. Проушины снаружи, для навесного замка, и железный засов изнутри, размером в половину ладони, и почти в полпальца толщиной.

О том, что это жилье для, так сказать, бюджетных жителей. Или может быть постояльцев? Я догадался только тогда, когда нашел удобства… в торце прохода, с каждой его стороны, был раньше отгорожен деревянной стенкой закуток, с дыркой в полу в одном углу. Над ней, в стенной нише стояла дубовая бочка литров на сто, примерно, с дубовым же краником — пробкой, смотрящим в ту же… бездну для человеческих отходов. А в другом углу бочка, все еще живая и целая, спустя прошедшие множество лет, была уже посолиднее. Объем её даже примерно не скажу, но при моем росте в метр семьдесят восемь она высилась мне чуть пониже груди, и судя по диаметру, вполне могла вместить в своих внутренностях двоих таких же, а то и троих.

— Вот это, — тыкает Виктория пальцем вниз, — в прошлом веке, я имею ввиду девятнадцатом, ещё в его начале — было отхожим местом. И ночлежки с такими удобствами считались престижными. В основном в те времена все это было на заднем дворе. И да, я не историк, просто любила в последние годы читать про старые времена, но не древние, а примерно с семнадцатого — восемнадцатого и позднее.

— А любовные, слезливые романы? Ведь в основном все девушки от них балдеют и фанатеют?

— Не. Это не мое. Служба офицером на флоте, тем более командиром корабля, совсем не способствует розовым соплям. Вот попаданство — это да. Даже магию в современном изложении приветствую лучше, чем этот бред.

— Согласен. А тогда что это за бочки? И куда все это… извини за уточнение, дерьмо должно деваться?

— По идее, но утверждать не берусь, в тех книжках на таких подробностях внимание не акцентировалось, должно сбегать по каменному желобу в наружный сборник, откуда уже золотарь его вывозил. Куда? Ну например сливал в отдалении в море, если оно было близко, как тут. Или… ну не знаю. Там — не знаю. А тут — и тем более. Меньшая емкость с примитивным краном — это рыльно — мыльник, то есть умывальник. А большая — купальня. Туда горячую и холодную воду за отдельную денюжку прислуга носила ведрами.

— Круто. И там можно было помыться?

— Это еще и шиком было. В основном, те, кто мог себе позволить жить в такой дыре, обмывались или у колодца за домом, или в реке — море…

Учитывая то, что общая длина этой постройки была шагов, ну или метров, в девяносто, а эта забегаловка занимала не более двадцати, мы принялись искать вход в оставшиеся помещения. И, при последующем осмотре, они были найдены в торцах здания. Как и раньше, тут и нижнее и верхнее перекрытие было каменно — бетонным, с остатками балочек и прогнивших досок пола. Вся эта часть и выглядела, и была, фактически — условно целой. Верхняя — только с полом, перегородками и дверьми, но вообще без крыши.

— Вот тебе, на первое время, как приведете все тут в относительный порядок, и будет жилье для будущего пополнения сообщества, — выйдя наружу и отряхиваясь от вездесущей пыли и паутины обрадовала Вика меня своим прогнозом.

— Не думаю, что оно будет настолько взрывным, как у Крепости.

— А зачем думать? Дождись возвращения отправленных групп, а потом будешь делать прогнозы…

— А пока все то не отремонтировали, где жить?

— Не поняла? А пароход?

— Да я хоть и увидел, что он пассажирский, но подумал, что просто прогулочный.

— Нет. Это именно грузо — пассажирский речной пароход малого и среднего радиуса действия. Если я правильно помню его название, это Великая княжна Ольга.

Когда недавно при отражении нападения чеченцев на Независимость взяли в трофеях паровой баркас, то Роман, тоже наш крымский парень, рассказывал о его истории. И показывая фотографии о нем, упомянул место бывшей службы — Амударьинская флотилия конца тысяча восьмисотых начала тысяча девятисотых годов. Вот там был этот, или такой же, колесник —