Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

– Как вам вечер, господин адмирал? – заговорила женщина, приблизившись.

– Сейчас интереснее, чем минуту назад. – Дрянин чуть склонил голову и ответил вежливой улыбкой. Без стеснения и не скрываясь, он огладил откровенно оценивающим взглядом изгибы женской фигуры, облитой тяжёлым зелёным атласом, – снизу вверх, по талии и неглубокому декольте, по бретельке к игривому локону и немного нервозно теребящим его пальцам, – и наконец поднялся к лицу. Увиденным мужчина явно остался доволен, потому что продолжил: – Ваш жребий пал на меня, прекрасная незнакомка?

– Вы проницательны, – улыбнулась она в ответ, не сомневаясь, что получилось достаточно ослепительно. – Меня зовут Ева, господин адмирал.

– В таком случае для вас – Серафим. – Поклон у него вышел отточенно-изящным, ладонь была крупной и твёрдой, а губы, коснувшиеся костяшек пальцев, – мягкими и горячими.

Он задержал её руку в своей дольше положенного и выпустил только после того, как незаметно и будто невзначай приласкал основание ладони кончиками пальцев, не спуская при этом внимательного взгляда с лица новой знакомой. Приятное ощущение отозвалось лёгкой волной мурашек, прокатившейся по внутренней стороне руки от запястья к локтю.

– Какое необычное имя, – искренне заметила Ева. – Очень редкое. Но… вам подходит.

С него действительно можно было писать ангела – уж слишком хорош, – но только падшего: из светлого образа выбивались взгляд и повадки. Со стороны посмотришь – само хладнокровие, а рядом с ним женщина вдруг ощутила себя дичью, на которую открыт сезон охоты. Ничего, кроме единственного лёгкого прикосновения, Серафим себе не позволил, смотрел в лицо, но веяло от него чем-то этаким, необъяснимо манящим. Так и хотелось сказать – порочным.

Похоже, Ольге просто не повезло оказаться не в его вкусе. Или повезло?..

– Обладательниц вашего я тоже до сих пор не встречал. Очень красивое, – вернул немудрёный комплимент адмирал и спросил вполне дружелюбно: – Что именно выпало на мою долю? Танец?

– Нет, но я бы от него не отказалась, – безмятежно улыбнулась Ева.

Намёк оказался более чем прозрачным, а мужчина – настроенным его понять. Он протянул руку.

– В таком случае позвольте вас пригласить.

Ева уверенно вложила пальцы в сильную ладонь и позволила увлечь себя в дальний конец зала, наполненный музыкой и движением и отделённый от остального пространства пеленой чар, приглушавших звуки и позволявших желающим отдыхать, не споря с музыкальными колонками.

Гражданский государственный обоесторонний университет не входил в десятку самых больших в стране, но всё же принимал в год несколько сотен студентов, так что и преподавательский состав насчитывал около трёхсот специалистов. На сегодняшний вечер пришли не все, так что большая парадная зала, где в древние времена князь принимал гостей, позволила присутствующим разместиться вольготно.

Ева не слишком хорошо умела танцевать и, пока они дошли до полога, успела заволноваться, прислушиваясь к музыке. И зачем она заговорила об этом танце? Ещё не хватало оттоптать ему ботинки в своей неуклюжести! Но когда прежняя мелодия сменилась медленными тактами кружели, под которые они и шагнули за полог, Калинина немного успокоилась. Этот простой потомок вальса и выдумали-то для того, чтобы танцевать его без особенной подготовки, и все немногочисленные простые шаги Ева знала.

А потом её повёл адмирал, и стало понятно, что все тревоги были пусты и напрасны. Потому что танцевал он столь же безупречно, как выглядел, и даже ещё лучше, и с таким партнёром можно вообще ничего не уметь, лишь позволить себе расслабиться и суметь довериться чужой воле.

Ладонь женщины – в крепкой надёжной руке, вторая – на плече, на плотной и мягкой ткани кителя, под которой статный, сильный и уверенный мужчина. Его вторая рука – на её талии, ни на сантиметр ниже, и расстояние между телами танцоров точно выверенное – кажется, Серафим даже не задумывался о том, каким его стоит выдерживать. Ни малейшего намёка на непристойность или пошлость, но…

Вежливая и сдержанная близость этого мужчины волновала сильнее, чем у иного – откровенные объятья и поцелуи. Рядом с адмиралом сердце колотилось излишне торопливо, невидимые волоски на шее вставали дыбом, а в груди словно надулся небольшой холодный шарик, мешавший нормально дышать. Тонкие, но красиво очерченные губы мужчины манили, и Ева едва могла отвести от них взгляд.

Аура силы? Животный магнетизм? Обещание во взгляде грозовых тёмно-серых глаз? Не понять и не выразить словами, но Ева точно не сталкивалась с таким раньше и сейчас не могла удержаться, чтобы не попытаться поймать это ощущение, удержать подольше и разобраться в нём. Проклятое любопытство.

– Итак, ваш фант – не танец, – заговорил адмирал через несколько секунд, когда приноровился к ритму и партнёрше, а та окончательно доверилась его рукам. Музыка играла громко, но не настолько, чтобы мешать говорить, находясь так близко друг к другу, а неспешные вращения, из которых состояла кружель, особенно располагали к этому.

– Увы, нет. Вы любите танцевать? – Ева сумела сглотнуть ком в горле и заговорить с положенной непринуждённостью.

– Иногда и другие танцы. – Серафим улыбнулся каким-то своим мыслям. Намёк был слишком многогранным, чтобы растолковать однозначно, и Ева предпочла его не заметить. – А вы?

– До сих пор думала, что не слишком люблю. Наверное, мне не везло с партнёрами. Вы так уверенно ведёте…

– Богатый опыт, хотя я давно не практиковался. Не попадалось подходящей партнёрши. Кто бы мог подумать, что я встречу её здесь, – добавил адмирал с лёгкой задумчивостью.

– Вы мне льстите, я плохо танцую, – справедливости ради возразила Ева.

– А я и не говорил о хорошей танцовщице. Только о подходящей партнёрше. – Улыбка вышла лукаво-хищной, и даже показалось странным, что после он не облизнулся.

– И в чём разница?

– О, это просто. Танцовщица хорошо танцует сама, партнёрша – позволяет себя вести, они не всегда сочетаются в одной женщине, – с видимой охотой пояснил он. – И лучше второе без первого, чем наоборот.

Шарик в груди неприятно царапнул Еву вдруг отросшими колючками, но это ощущение она задавила, даже не пытаясь разобраться. Они просто обсуждают танцы, и в своём утверждении он не сказал ничего нового, не нужно искать подтекст и другие смыслы, как бы ни хотелось. Тем более сейчас отдаваться на волю партнёра было приятно. Сильная ладонь придерживала и горячила спину сквозь ткань платья; случайные прикосновения, жёсткие шнуры аксельбанта под ладонью, близость сильного мужского тела… запах.

У него был странный, непривычный и очень слабый парфюм, так что приходилось – и хотелось – принюхиваться. Больше всего запах напоминал осенний лес после дождя – что-то холодное, прелое, горьковатое. Но