Дрянь с историей - Дарья Андреевна Кузнецова

– Ограничивающий браслет. Намордник. Маячок. Тебе какой вариант больше нравится? – Дрянин откровенно насмехался над случайной любовницей и её тревогой.

– Я это не надену, – похолодела она. – Я… мне надо вести практику! Я не могу… Я пожалуюсь ректору! Ты не имеешь права! Когда он узнает, что ты за тварь, он… – Женщина осеклась, потому что его ухмылка становилась шире с каждым словом. Всё более довольной и всё более пугающей, потому что верхняя часть лица оставалась неподвижной, зато обнажились клыки пусть и уступавшие арсеналу четвероногой твари, но всё равно внушавшие опасения, а зелёное пламя в глазницах продолжало клубиться столь же лениво, медленно и равнодушно.

– Всё сказала? – участливо-издевательским тоном уточнил Серафим, когда она запнулась.

– Я расскажу, кто ты такой, и…

– И сдохнешь, – оборвал он. – Потому что за государственную измену у нас полагается казнь.

– Что?! – искренне опешила она.

– Разглашение некоторых государственных тайн приравнивается к измене, – спокойно пояснил адмирал.

– А честь офицера для тебя тоже пустой звук, если ты пытаешься… Видимо, да. – Ева раздражённо поморщилась. На этих словах он рассмеялся, как над хорошей шуткой, и она пожалела, что вообще об этом вспомнила.

– К твоему счастью, я умею с ней договариваться, – заверил он и приблизился вплотную. Достаточно мягко, но крепко подцепил за подбородок, удерживая лицо, и проговорил интимно, в губы: – Долг офицера велит не трахать тебя, а свернуть шею. Я же, как видишь, предлагаю выбор. – Новая усмешка, и он выпрямился, выпустив её лицо. – Не волнуйся, дар потусторонницы он не затронет… если он у тебя действительно есть.

– И зачем тебе это? – нахмурилась Ева.

– Мне нужно как-то расслабляться, – он пожал плечами. – Секс – хороший вариант, и ты подходишь идеально.

– Интересно, чем, – пробормотала она раздосадованно.

– Отсутствием похмелья. – Серафим ухмыльнулся. – Уж ты должна меня понять. Гораздо приятнее, когда женщина после секса бодра и полна сил или хотя бы утомлена и довольна, а не мучается добрые сутки от тошноты и головной боли. Ну так что? Браслет или мы идём к ректору?

Вблизи стало понятно, что глаза у него и впрямь были, зелёное пламя клубилось в полупрозрачных сферах, частью выплёскиваясь наружу сквозь их поверхность. И тёмные узоры оказались не рисунками, они действительно выглядели трещинами на коже. А вот черты почти не изменились, и по всему выходило – маска не так уж сильно отличалась от его настоящего лица.

Ева молча протянула руку. Браслет выглядел достаточно изящно и совсем не походил на кандалы, функцию которых мог и должен был выполнять – вещица обманчивой несерьёзности. Ева плохо разбиралась в артефактах, но не сомневалась, что снять его не получится. Незамкнутый овал аккуратно сел по руке и казался украшением.

Она замерла, когда прохладный металл коснулся кожи, прислушалась к ощущениям… И не почувствовала ничего нового. Вскинула ладонь, выплетая атакующий крест – простые чары против бестелесных гостей с Той Стороны, и тот получился обычным, без запинок и отклонений.

– Надо же, у тебя и правда есть дар, – с заметным удивлением в голосе констатировал Серафим, явно не заметивший предыдущего удара по чёрной зубастой твари, взял ладонь случайной любовницы в свою и собрал пальцы в кулак, вынуждая сбросить чары. – Интересный симбиоз.

– Не понимаю, о чём ты.

– Ну да, а браслет надела только потому, что секс понравился, – паскудно осклабился он, не спеша отходить. Так и стоял вплотную – лишь мягко касаясь руки, но подавляя и заставляя нервничать.

– Понравился, – спокойно согласилась Калинина, потому что отрицать очевидное было глупо. – Но я бы предпочла более традиционный финал.

– Это мой труп, что ли? – рассмеялся он.

– Просто упадок сил! – резко вскинулась она. – Я никого не убивала. Никогда!

Серафим несколько мгновений нависал над ней, но Ева не отвела взгляда, даже несмотря на то, что без каблуков она стала в сравнении с ним ещё ниже, в упор его лицо нервировало гораздо сильнее, чем издалека, а смотреть в зелёное пламя было неприятно и почти больно глазам. Потом он усмехнулся и, опять обхватив ладонью её лицо, медленно провёл языком по сомкнутым губам. Облизнулся. Язык у него тоже был немного другим – узким и как будто более длинным. Ещё мгновение поколебался, раздумывая, и поцеловал.

Ева не стала возражать, только закрыла глаза, позволив себе нырнуть в ощущения и отвлечься от всего остального.

Она не лгала. И пусть думает что хочет.

Как бы Дрянин себя ни вёл, но целовал так, как прежде: сладко и уверенно, не принуждая, а увлекая и туманя разум. Но поцелуй вскоре прервала пронзительная трель смутно знакомой мелодии. Ева растерялась, а вот адмирал сообразил сразу, шагнул, тихо ругнувшись, к висящему на спинке стула кителю, принялся искать карманы, и до Калининой наконец дошло: у него звонил наладонник. Здесь, где не было сети, и их всех отдельно об этом предупреждали!

Серафим вновь ругнулся, надел китель на голое тело и вот тогда уже попал в карман и достал надрывающийся аппарат.

– Ты не вовремя, – вместо приветствия буркнул Серафим и усмехнулся, бросив взгляд на Еву: – Ну да, почти с бабы. Что хотел? – Некоторое время он молча слушал, и Ева поймала себя на том, что любопытно навострила уши. Встряхнулась, мысленно ругнулась и принялась застёгивать босоножки. – Почему я не удивлён, – устало вздохнул наконец. – Значит, буду выкручиваться. Я понял. Ты сам только что про бабу спросил, как думаешь? Да, чёрт тебя дери! Отдохнёшь с вами… Ладно, разберусь. Я разберусь, сказал же! Иди ты… – Закончив разговор матерным посылом, Серафим бросил наладонник обратно в карман и раздражённо пробормотал под нос, пялясь в пространство перед собой с таким видом, словно забыл о существовании гостьи: – Когда я уже сдохну окончательно?

– И всё-таки, кто ты? – спросила Ева через десяток секунд, нарушая повисшую нервную тишину. – Демон?

Серафим передёрнул плечами и странно двинул головой, разминая шею, обернулся к женщине. Снова смерил её взглядом и, оскалив в подобии улыбки острые белые зубы, проговорил:

– Нет, детка. Всего лишь покойник. – Но задать новый вопрос не позволил, продолжил: – Пока можешь идти. Я позову, когда понадобишься. Мурка, брысь. – Взгляд переместился на тварь, всё ещё перегораживающую проход. Та опять облизнулась на гостью, стриганув в сторону адмирала округлыми львиными ушами, но больше никак не отреагировала. – Брысь, я сказал! Обе! – тихо рыкнул он.

Тварь отскочила назад и исчезла, словно была галлюцинацией. Ева бросила на него злой взгляд.

– Всё-таки ты сволочь.

– Дрянь. Мне так привычнее, – осклабился он. – Иди, пока я не передумал. Или ты больше не волнуешься о собственной репутации?

Сказать ему хотелось ещё очень многое, почти всё