Егерь. Охота - Николай Скиба

Седовласый мужчина опирался плечом о косяк, его глаза внимательно следили за мной. С виду старик был расслаблен, но я чувствовал напряжение, готовое в любой момент взорваться действием. Лана стояла рядом с ним, скрестив руки на груди, а у её ног сидели мои питомцы.

— Спасибо, — хрипло произнёс я, опускаясь на одно колено перед ними.

От пережитого напряжения голос звучал сипло. В горле пересохло, словно проглотил горсть песка.

Красавчик тут же подбежал ко мне стремительными прыжками и буквально влетел в мои руки, издавая тихие скулящие звуки. Смесь радости, облегчения и упрёка за долгое отсутствие. Его маленькое тельце дрожало от переполнявших эмоций, мокрый нос тыкался в мою ладонь с настойчивостью, требуя внимания. Когти цеплялись за кожу, не больно, но ощутимо — он словно проверял, что я настоящий, что это не очередная иллюзия.

Я не удержался и рассмеялся, почувствовав, как напряжение начало отступать. Тёплое, живое тельце в руках напоминало о том, ради чего стоило сражаться.

— Всё хорошо, дружище, — прошептал, поглаживая его по загривку. — Я тоже скучал.

Мех был мягким и пушистым, ещё хранящим запах леса и битвы. Красавчик замурлыкал — звук, который горностаи издают крайне редко, только в моменты полного счастья. Его крошечные лапки цеплялись за ткань рубашки, словно он боялся, что я снова исчезну.

Афина степенно, с королевским достоинством, подошла ближе. Каждое движение исполнено грацией хищника. Но её уши нервно подрагивали, а в жёлтых глазах мелькнуло беспокойство.

Кошка тщательно обнюхала меня, её влажный нос скользил по коже шеи и рук, проверяя запахи, ища следы ранений или болезни. Её дыхание щекотало, а усы касались щеки мягкими прикосновениями. Когда она убедилась, что со мной всё в порядке, то тихо мурлыкнула и потёрлась о мою ногу боком.

Привет, девочка.

Поднял взгляд на седовласого. Выражение его лица было холодным и непроницаемым. За плечами висел охотничий рог — тот самый, звук которого разорвал теневые оковы Морана.

На немой вопрос в моих глазах он ответил ровным голосом:

— Ты в Убежище. В доме Жнецов Леса.

Мужчина подошёл ко мне неспешным шагом и со всей силы ударил кулаком в живот.

Воздух выбило из лёгких с хрипящим звуком. Боль расцвела в животе ярким пятном, заставив согнуться пополам. Я хватался за рёбра и кашлял, пытаясь восстановить дыхание. Удар был точным и профессиональным — болезненным, но не калечащим. Прицельно в солнечное сплетение, чтобы вырубить дух.

Афина мгновенно зарычала, её мускулы напряглись для прыжка. Красавчик замер в боевой стойке.

На лице седовласого не дрогнул ни один мускул, словно он раздавил назойливую муху.

Я мысленно передал питомцам волну спокойствия через связь, и они неохотно расслабились, хотя настороженность в их глазах не исчезла.

— Это тебе моё «добро пожаловать», — произнёс седой всё тем же ровным тоном. — Ещё раз тронешь мою дочь, я убью тебя.

В его глазах застыл лёд. Холодная угроза и абсолютная готовность привести её в исполнение. Взгляд человека, который убивал не раз и не будет долго раздумывать, прежде чем убить снова.

Я распрямился, массируя живот, и усмехнулся сквозь боль:

— Малая плата за спасение. Переживу.

— Тебя спасли не из милосердия, — отрезал седовласый. — Ты нужен нам для войны.

— Да уж понятно, — я выпрямился и взглянул на девушку. — Извини, что так вышло. Ситуация была крайне тяжёлая.

— Не думай, что мне нужны твои извинения, — ответила Лана, прислонившись плечом к каменной стене. Её голос звучал равнодушно, будто мы обсуждали погоду. — Благодари богов, что Виола жива. Вот тогда извиняться бы пришлось посильнее.

Она выглядела спокойно, словно недавнее столкновение и вправду её ничуть не волновало. Смуглая кожа мерцала в свете кристаллов бронзовым отливом, тёмные волосы до плеч обрамляли правильные черты лица.

Стройная фигура была скрыта под простой, но хорошо сидящей одеждой — кожаная жилетка, плотные брюки, высокие сапоги. Красивая, но эта красота не кричала — скорее притягивала какой-то естественной, первобытной грацией.

В движениях чувствовалась уверенность хищника, привыкшего полагаться на собственные силы. Она не боялась меня или моих питомцев — в позе читалось спокойствие того, кто знает себе цену. Взгляд внимательный, оценивающий, изучающий каждую реакцию.

Одно слово — пантера.

— Что насчёт Григора? — спросил я, бросив взгляд на седовласого. — Э-эм…

— Меня зовут Вальнор, — представился дед. — По Григору не скажу… Ждать надо.

Беспокойство кольнуло в груди. Образ неподвижного тела отшельника, покрытого кровавыми трещинами, всплыл в памяти. Человек балансировал на грани между жизнью и смертью.

— Что это вообще было? — я покачал головой. — Этот медведь… Я такого раньше не видел.

— Потому что такие способности принадлежат настоящим звероловам, — объяснила Лана, в её голосе звучала гордость. — Григор — настоящий самородок. Настоящий! А не выродок вроде Морана, который изувечил всю суть звериного благородства.

Последние слова она произнесла с такой злостью, что воздух вокруг неё словно потяжелел. Глаза вспыхнули янтарным светом, и на мгновение в них мелькнуло что-то хищное.

Она оттолкнулась от стены и подошла ближе. Движения были плавными, бесшумными — настоящая кошка.

— Григор умеет превращать собственную жизненную силу в стихийную энергию, — продолжила она тише, словно делилась священной тайной. — Первый резерв даёт физическое усиление и позволяет черпать силу питомца, ты уже видел его в бою с Карцем. Второй усиливает этот эффект в несколько раз. А третий… — её голос стал ещё тише, почти шёпотом. — Третий превращает саму душу в оружие. Четвёртый и пятый резервы ещё никто не видел.

— Что? — я почувствовал, как мурашки бегут по коже. — Есть резервы сильнее?

— Есть, — кивнул Вальнор, его лицо потемнело. — По понятным причинам Григор их не изучает.

— Куда уж дальше, если на кону смерть, — я покачал головой и выдохнул. — Невероятно.

— Смерть, да, — серьёзно кивнула Лана. — Вот только не Зверолова… А зверя. Не знаю, что должно произойти, чтобы Григор лишил Марэль жизни. Наверное, только судьба всего мира должна стоять на кону.

Имя медведицы прозвучало с такой нежностью, что стало ясно — для Григора его питомцы были не просто зверями, а членами семьи.

— Моран сделал нечто подобное, — вспомнил я внезапно. — Чтобы создать портал.

— Это просто магия, Макс, уж точно не резерв, — вдруг