Ведьмино зеркальце - Анна Дуплина

да только изменить сейчас что-то было не в ее власти. Но забота в голосе дядьки заставила ее вспомнить, что не одну ее дома бросили, и хоть Горын был ей не так близок, как батюшка, а все же родной. Мирослава обернулась к дядьке и постаралась улыбнуться.

– Держи, Мирослава, – Горын огрубевшими от работы руками протянул Мирославе ленты и отступил от окна, так что лицо его в тени скрылось. Уходящее солнце лишь волосы его темные позолотило слегка, а вот глаза вечерние сумерки спрятали.

Мирослава взяла ленты из рук Горына и расправила на коленях. Дядька не поскупился, не пожалел монет на племянницу, знал, как унять тоску девичью, как заставить сердце молодое да глупое биться чаще. Ленты атласные блестели в свете заката и скользили шелком меж пальцев. Яркие, цветные, одна другой краше. Погладив кончиками пальцев самую яркую – алую ленту, Мирослава подняла взор на Горына и несмело ему улыбнулась.

– Спасибо, дядя, за подарок.

И правда, хороши ленты были, так хороши, что руки сами потянулись к платку, под которым Мирослава привыкла дома волосы прятать. Выражения лица Горына в сумерках было не разобрать, но когда он заговорил, голос выдавал волнение.

– Жаль, сам вплести в косы не сумею. Руки совсем грубые стали, да и не слушаются меня. Но может, Храбра не откажет тебе.

Мирослава снова опустила взгляд на новые ленты и подумала, как хорошо они в ее волосах пшеничного цвета смотреться будут. Может, и правда стоит косы заплести да на праздник сходить? Подняла она голову на дядьку и искренне ему улыбнулась – впервые с тех пор, как отец с братом уехали, а затем вскочила на ноги и Горына тонкими, как плети, руками за шею обхватила.

– Жаль, матушка не видит, какая ты красивая выросла, – пробормотал Горын тихо, неловко по волосам Мирославу поглаживая, а она от его слов снова поникла, как цветок полевой в жару.

Ох, не вовремя дядька про матушку вспомнил. Мирослава выпустила ленты из рук, и те на лавку медленно сползли, стелясь цветными дорожками по доске.

– Давай к столу, дядя, – отходя от Горына на шаг, тихо позвала Мирослава. – А то перестоит мясо в печи.

Горын посмотрел на племянницу, вздохнул тяжко и пошел к столу накрытому. Не понять Мирославе было, о чем дядька думает, да только взгляд его потяжелел и брови нахмурились.

Мирослава села к печи горячей поближе, да все к окну ее взгляд устремлялся, рассмотреть что-то там пытался, словно в снежной пелене ответы на все ее вопросы кроются.

Так и прошел вечер в тереме купца. Горын квас пил да на Мирославу поглядывал, а она все от окна глаз отвести не могла. А как солнце за лес опустилось, так и спать оба отправились, каждый своими думами охваченный.

Хоть и грустно Мирославе было, но подарок дядьки из головы не шел. Ей так ленты понравились, что с утра самого она отправилась в соседнюю избу. Именно в ней брат любовь отыскал, именно в ней Мирослава подругу обрела. Туда Мирослава привыкла идти за помощью и советом, с тех пор как матушка ее умерла.

Храбра – дочь соседки и невеста Святослава – ленты как увидела, так и ахнула.

– Ох, Мира, ты на празднике самая красивая будешь, – бормотала она, ленты разглаживая на коленях точно так, как это сама Мирослава еще вчера делала. – Такие ленты в нашей деревне никто себе позволить не может, а у тебя есть.

В словах подруги послышалась легкая грусть, и Мирослава поспешила накрыть ее руку своей ладонью. Хоть и без зависти говорила Храбра, а Мира почувствовала себя неуютно.

– Святослав тебе еще дороже и еще краше привезет.

Храбра неуверенно кивнула, и Мирослава насторожилась.

– Что не так?

Подруга нахмурила брови темные, губы поджала, а затем вздохнула горько.

– Не любит меня Святослав, Мира, не любит. Ходит все к нам, а замуж не зовет.

Столько горечи в словах подруги было, что Мирослава невольно о своей тоске забыла.

– С чего ты решила, что не любит? Раз ходит, значит, и замуж скоро позовет. Вот как Травный наступит, домой воротится и позовет.

Поймав взгляд подруги, Мирослава улыбнулась ободряюще, но печаль в глазах Храбры была бездонная, как омут лесной, и таким же холодным казался цвет ее глаз.

– Не пара я ему, – тихо всхлипнула подруга. – Отец твой так говорит. Да и сама я знаю. Куда мне, девке простой, да за сына купца замуж?

– Так если любит брат тебя, – всплеснула Мирослава руками. – Значит, и отца уговорит.

– Твою бы мне веру.

Мирослава не знала, как еще подругу утешить. Понимала, что отец и правда мог запретить Святославу жениться на Храбре, да только сама Мирослава подобного не слышала, и брат ничего такого не говорил. Хотелось Мирославе ободрить Храбру, слова добрые найти, но не смогла. Если отец запретит, то так оно и будет. Он хоть и любил своих детей, да только в доме против его слова никто пойти не мог.

Храбра всхлипнула еще раз, ладонью щеки утерла и Мире улыбнулась.

– Давай волосы заплету, – легонько потянула она Мирославу за рубаху, привлекая внимание. – Вплету ленты в косы твои, да глядишь, и сама жениха найдешь. А мне все одно – Травный ждать надо да брата твоего.

– Какой мне жених? – поворачиваясь к подруге спиной, рассмеялась Мирослава, думая о том, что и она Травный ждет больше любого праздника.

– Хороший, – прыснула Храбра. – Чтобы дочке купца впору был.

– Так не платье же выбираем, – враз нахмурилась Мирослава от слов подруги. – Жених он не впору должен быть, а по любви.

Храбра хмыкнула, но отвечать не стала, и Мирослава сникла. Что, если и правда отец брату не разрешил на Храбре жениться? Значит, и ей он жениха сам найдет? Не хотела так Мирослава. Вообще замуж не хотела, а хотела еще свободной гулять, плясать на праздниках да с подругами веселиться. А коль влюбится в кого, тогда уж и замуж можно.

– На праздник пойдешь? – прерывая затянувшееся молчание, спросила ее подруга. – На площади уже чучело поставили, глядишь, и скоморохи забредут в нашу деревню.

– Не знаю, – покачала головой Мирослава. – Как-то тоскливо без Свята.

– Да полно тебе, Мира, – Храбра затянула потуже косу и обмотала ее Мире вокруг головы. – Не будешь же ты до самого Травного в тереме сидеть. Так и заболеть от тоски недолго. Да и мне компания нужна, – тише добавила подруга. – А с тобой и мне не так печально будет.

Мирослава обернулась через плечо, подруге в глаза холодные заглянула. Разливалась там